хочется материться. Черт! Да он бы, наверное, и собственную дочь под меня подложить не постеснялся, если бы не мой малый возраст и не помолвка Хельги с наследником Гюрятиничей. Хотя в этом случае я вряд ли бы долго трепыхался, все же сестрица у меня… ух. Правда, характер стервозно-взбалмошный, но, как показала практика, этот недостаток вполне исправим.
Да, вот по кому я скучаю, так это по Хельге. Она, конечно, не подарок, и некоторые ее выходки вызывали у меня устойчивую головную боль, но зато названая сестренка — искренний и честный в своих чувствах человек. А как показала моя недолгая жизнь в столице Новгородской республики, это большая редкость среди тамошних обитателей. Да и привязался я к ней за два года тесного общения, как к настоящей сестре.
Эх, и ведь даже весточки Хельге не подать, иначе вся затея с инсценировкой собственной смерти полетит ко всем чертям, а этого я допустить никак не могу. Не дай бог, прознают обо мне Завидичи с Несдиничами, о покое можно будет забыть навсегда. А что такое прятаться от всего и от всех, я помню по поведению своего старшего коллеги — мастера Федерико Боргезе. Бедолага, заперевшийся в Высокой Фиоренце, по-моему, просто утонул в собственной паранойе. Себе такой судьбы я не желаю. Тем более что у меня невеста, команда и дирижабль. И все это требует внимания, денег… и денег. Я же пока на мастерский знак не заработал, так что обеспечить достойную жизнь Алене, сидя на одном месте, еще долго не смогу.
— Что ты ворочаешься, Рик? — пробормотала сонным голосом вроде бы уже давно задремавшая у меня на плече невеста.
— Да так… — вздохнул я.
— Волнуешься перед завтрашней встречей? — Алена потерлась носиком о мое плечо, обхватила руками за шею и, потянувшись, легонько коснулась моего уха губами. — Спи. Все будет в порядке.
— Надеюсь, — пробормотал я, закрывая глаза. Ну не объяснять же ей, что на меня просто воспоминания так не вовремя накатили? А встреча, устроенная Клаусом… не так уж она меня беспокоила. Раздражала, да. Но не более, все же не в первый раз знакомлюсь с заказчиком и прекрасно представляю, какой будет реакция на мой внешний вид, несмотря на то что во всех документах мой возраст значится уже перевалившим за два десятка лет. Равно как знаю, что ответить на возможные претензии по этому поводу. Рейтинг «Морая» — «Мурены» в реестре вендского каботажного флота мне в помощь. А он неплох. Да, выполненных заказов в нем значится всего лишь чуть больше двух десятков, зато нет ни одного провала. Ну а те рейсы, что не значатся ни в каких списках… кто знает, тот знает. А кто не в курсе, тому и не надо.
Поворочавшись с боку на бок, я все же уснул, убаюканный тихим посапыванием Алены, а утром был ею нещадно поднят еще до девяти утра, отконвоирован в ванную, вымыт, выбрит и разбужен самым приятным из всех возможных способов. Именно в таком порядке. В общем, начало дня мне пришлось по вкусу, так что после весьма плотного завтрака, поданного нам в номер, я отправился на встречу с возможным заказчиком, будучи довольным и умиротворенным. А еще спокойным как слон.
Деловое свидание Клаус назначил в порту. Здесь и в самом деле многое изменилось после очередной смены хозяев города. Но даже до бомбежки и прихода корпораций Меллинг не мог похвастаться ни размерами портовой зоны, ни ее богатой инфраструктурой. Конечно, даже в те славные времена, когда в городе и не слышали о «Небесных палашах», порт не был так же мал, как посадочное поле приснопамятного Альбервиля, но и огромным транзитом Меллинг похвастаться не мог, принимая в день не больше двух-трех каботажных «селедок». «Киты» и вовсе не особо баловали наш город своим вниманием. Сейчас же грузопоток вырос многократно, о чем говорит хотя бы тот факт, что перед тем, как повести «Мурену» на посадку, мне пришлось добрых полтора часа болтаться в нескольких километрах от города, на так называемом внешнем рейде, в ожидании своей очереди. И все это время я имел возможность наблюдать, как от длинных языков дебаркадеров взмывают в небо махины грузовых «китов» и заходят на посадку пассажирские «селедки». О снующих туда-сюда мелких шлюпах и яхтах и вовсе умолчу.
Да, сменив подданство, Меллинг неожиданно стал довольно оживленным местечком, через которое пошел внушительный поток грузов. И вместе с оправляющимся от полутора лет разрухи городом здесь выросли новые верфи и сопутствующая инфраструктура, ради чего новым властям пришлось не только серьезно прижать разгулявшуюся после бомбежки Меллинга криминальную шушеру, изрядно портившую реноме города, но и почистить ближайшую к старому порту часть китового кладбища, дабы освободить место под новые дебаркадеры и склады.
Собственно, именно поэтому я и направился не в какую-то забегаловку в портовой зоне, где, как я помню, раньше проводились встречи «вольных капитанов» и заказчиков, не располагающих собственными конторами, а в специально отстроенный для этих целей павильон, находящийся недалеко от здания вокзала… также не избежавшего перестройки.
Несмотря на временность этой постройки, возведенной из стали и стекла, она уже обрела свое собственное имя — Зеленый павильон, за что следует сказать спасибо цвету стеклянных панелей, что покрывают полусферу ажурного купола, покоящегося на высоких, плавно изогнутых металлических балках… в которых я с удивлением и невольным уважением к выдумке авторов конструкции узнал «ребра» старого высотника типа «Тайфун». Точно такого же, в котором я жил на китовом кладбище. А может быть, и того же самого, кто знает…
Оказавшись в павильоне, я довольно быстро отыскал переговорную комнату с видом на пассажирские перроны, арендованную для нас Шульцем, и… ничуть не удивился, обнаружив внутри лишь самого арендатора, с удобством расположившегося в глубоком кресле, с чашкой крепкого ароматного кофе в руке. Как и я, Клаус решил прийти на место встречи пораньше… Вполне понятный ход. Какое-никакое, а преимущество всегда на стороне принимающей стороны, за некоторыми исключениями, конечно, но в нашем случае о них и речи не идет.
— Утро доброе, Рихард, — отсалютовав мне чашкой, произнес Шульц сонным голосом.
— И тебе того же, Клаус, — кивнул я, присаживаясь в одно из свободных кресел у большого круглого стола, явно сделанного из слегка облагороженного куска обшивки дирижабля. — Не выспался?
— Да… — махнул тот рукой и, отставив чашку на край стола, яростно потер ладонями лицо. — Отец обнаружил ошибку в бухгалтерских книгах, поднял ни свет ни заря и заставил перепроверять записи. Я уж, честно говоря, думал, что и вовсе на встречу опоздаю.
