Сейчас? Было?» — хотелось мне орать и топать ногами от раздражения и того, что меня вечно окружают какие-то тестостероновые монстры, которые используют меня, как ширму в своих мутных схемах и для самоутверждения.
— Мне нужно побыть одной, — процедила я сквозь зубы и, войдя в комнату Сенсея, закрыла за собой дверь.
На первый взгляд в его аскетичном временном пристанище все лежало на своих местах. Был идеальный порядок. Я медленно прошлась по комнате успокаиваясь. Выглянула в окно. Первый этаж имел свои минусы, потому что набирающая под окнами цвет сирень весь вид на двор загораживала. Окно было плотно закрыто изнутри, соответственно, через него уйти Сенсей не мог никак. Разве что в других комнатах проверить…
Бросила взгляд на ковер в центре комнаты, на котором мы обычно медитировали. И меня посетила мысль. А что, если учитель каким-то образом испарился, перенеся свое тело в межпространство? Возможно ли такое? Звучит страшно и нелогично. Сложно поверить в вероятность подобного, но в моей жизни столько чертовщины в последнее время, что я уже давно должна перестать удивляться чему бы то ни было…
И я решилась. Ведь я могла попробовать найти его в астрале. Приблизилась к ковру, опустилась на пол, заняв привычную позу, и постаралась отречься от мирской суеты и дерганных мыслей. Сознание кружило, то и дело выкидывая из состояния умиротворения, мысли не давали сосредоточиться на единении с собственной энергией. Я была слишком взвинчена для работы с сознанием. Но в какой-то момент что-то изменилось, я ощутила кожей неимоверный холод и покалывание. Открыв глаза, я осмотрелась… И это была совсем не наша квартира…
Глава 5
Безграничное белесое пространство, которое заволакивали клубы тумана, окружало со всех сторон. Рассеянное свечение уходило вглубь, в темноту. Предо мной находилась бескрайняя стена, состоящая из бурых завихрений. Касаться этого, казалось, живого пространства, категорически не хотелось. Сердце бешено заходилось от волнения или от недостатка воздуха, было непонятно.
В голове кружили неугомонным роем вопросы. Где я? Неужели настолько изменилось наше межвременное убежище или это совершенно иное место? Как я смогла попасть сюда без подпитки и направления энергии Сенсеем? Где он сам? И как мне теперь отсюда выбраться?
Попыталась позвать учителя по имени, но рот лишь искажался в безмолвном крике. Или же я утеряла возможность слышать. В ушах лишь гулко раздавались удары моего сердца.
Мысли витали где-то отдаленно на подкорке сознания, было ощущение, что их размешивали ложкой в густом киселе. Не было эмоций, не было чувств. Да и сама картинка была черно-белой и плоской, словно в старом кино.
Я буквально чувствовала, как в замедленной съемке, посланный сигнал в мозг, как ток пробежал по нервным окончаниям, устремляясь в пункт назначения, и, спустя целую вечность, голова моя медленно повернулась, а рука, словно чужая, потянулась вперед, погружаясь в завихрения грязного дыма. Резкий толчок. Рука пружинит, как о резиновый батут, и мою конечность откидывает назад.
Сопротивляюсь. Борюсь в безмолвном отчаянии. Но я лишь безликая тень. А монументальная стена, насмехаясь, ведет бой с тенью. Играет. Конечности вязнут в густом воздухе, пружинят, двигаться невозможно. Все бесполезно… Я закрываю глаза.
Шквал звуков, запахов, ощущений окатил меня с головы до ног. Я резко подскочила и обнаружила себя в комнате, в квартире. Облегченно выдохнула, и тут же озадачилась. Пути спасения Сенсея у меня нет. Сознание подсказывало, что он там. Но что делать… Мыслей не было.
Отворив дверь в коридор, прислушалась. Из кухни доносился тихий разговор. Прошла на носочках ближе:
— Да я не знаю, Рит! Уже ничего не знаю.
— Поговори с ней!
— Меня это и мучает — мы же подруги! И я не могу из-за каких-то предубеждений все взять и разрушить. У нас все серьезно, понимаешь?
— Я-то как раз не слепая. Все вижу и все понимаю. Не понимаю лишь одного, с чего ты вдруг Аню в неадекваты записала и решила, что она тебя не поймет? До этого мы все всегда вместе обсуждали и решали.
— Это другое…
Раздался приглушенный Сонин всхлип, а я напряглась. Некрасиво, конечно, подслушивать. Но эти детки — мастера генерировать проблемы из воздуха.
— И что вы от меня скрываете? — я встала в проеме двери, скрестив на груди руки.
Рита как-то смиренно выдохнула. А Соня побледнела, ее начало колотить.
— Ты что? Соня! — Я резко подбежала к подруге и обняла ее, — Ну что ты себе надумала, глупышка? Я вас люблю и всегда разберусь, прежде чем рубить сплеча. Расскажи, Сонь?
Девушка понуро опустила грустное личико, никак не решаясь произнести то, что ее тревожило. Первой не выдержала Рита:
— Да любовь у них с Петей! Пока тебя по застенкам таскали, эти герои сплотились на фоне общей беды и друг друга, наконец, заметили!
— Ты что? — девушка взмахнула кулачком, затем испуганно прижала его к груди и уставилась на меня, — Ань, прости…
— Серье-езно? Да это же здорово, девчат! Сонь, я могу только за тебя порадоваться. С чего вы вообще взяли, что у нас с Петей могут быть какие-то симпатии? Только дружба. Он вообще мне как брат, причем младший.
На лице подруг расцвела улыбка.
— Правда? Значит, нам можно…
— Сонь! Ну, уж точно не мне это решать: можно вам или нет. А где Олег?
— Дал указания ребятам, а сам уехал.
— Тогда… — я многозначительно подвигала бровями, — Я хочу самых… грязных… подробностей, Рита, заложи-ка подругу по полной! Моя изголодавшаяся душа требует мяса!
— Эй! — Соня потянулась, чтобы зажать Рите рот. — А как же Сенсей?
— Он уехал. Мы с ним договаривались, он оставил мне тайное послание. Искать его не имеет смысла. Будем надеяться, что у него все относительно хорошо, — я вздохнула, — Рита, разряди обстановку!
Долго еще с кухни слышался то облегченный смех, то редкие вскрики одобрения или возмущения. Напряжение от пережитого потихоньку спадало.
* * *
В последующую неделю вестей от Сенсея так и не было. Я вновь пробовала попасть в астрал, но все попытки оказались тщетны. Я даже не могла понять, была ли это нехватка сил или же настолько мощная меня встречала защита? Была ли та защита врагом, или это Сенсей сам затворил за собой ход, чтобы я не наделала глупостей? Одни вопросы и все без ответов.
События кружили бешеным вихрем. Особо страдать и скучать об учителе было
