Если бы совет, который тогда, много лет назад судил Серегила, состоялся где угодно, кроме этого священного города с его призраками, Улан непременно проследил бы — естетственно изощрённо, как он умел, и без лишнего шума — чтобы Серегил получил свой заслуженный дваи шоло. А так, что же он увидел в Сарикали? Что тот вырос, превратившись в шпиона и мерзкого вора самого высшего класса, а значит потенциального преступника, с которого не следовало спускать глаз. Вот почему Улан всегда имел в Римини своих людей, один из которых даже проник в команду капера Юная Леди, корабля, принадлежащего Серегилу. Так что почти ничто из происходящего в море не могло укрыться от глаз Улана-и-Сатхила. Ион полагал, что надёжно избавился от Серегила, отдав его в руки торговцев рабами.
Он оборвал нить своих рассуждений. Вот оно, ещё одно проклятье старости.
Слуги, ождавшие его возле ванны, помогли ему раздеться и опуститься в её глубокий чёрный мрамор. Он с наслаждением погрузился в успокаивающе горячую и соленую воду. Она ласкала его кожу и благоухала ароматами шалфея и медуницы. Розовые лепестки очсенненго крокуса плавали по её поверхности. Теперь ванна стала ежедневным его ритуалом — он принимал её дважды в день, ощущая, правда ненадолго, значительное облегчение после. Он посмотрел на своё тело — высохшие руки и ноги, впалый живот, распухшие суставы. И когда в последний раз он желал женщину себе в постель? Всё теперь перестало иметь для него значение, кроме мелких изменений в сознании и гораздо более существенных — в лёгких. Остальное воспринималось лишь как пустая возня и трата времени. И пока он не нашёл рекаро, время работало против него.
Ихакобин обещал ему целебный эликсир, тот, что вырвет орлиные когти из его груди, удалит раскаленный песок из суставов и морок из его мозгов. А ещё — Ихакобин настаивал на этом — он мог бы продлить жизнь. Улан не желал сдваться.
Он попытался собрать воедино всё, что наговорил Илар, всё, что сам смог припомнить. Его соглядатаи в Пленимаре уже донесли, что Чарис Ихакобин внезапно исчез, а из Беншала пришли слухи, что один из фаворитов Владыки, друг Чариса, тоже пропал. Если Илар был в достаточном уме, чтобы говорить правду, то алхимик, по всей вероятности, мёртв, и возможно пал от руки Серегила… Хотя что же там был за «вой» такой? Догадаться об этом было невозможно. Быть может, шум битвы? Однако Илар сказал, что от него было невыносимо больно. Как бы ни было, то была полная катастрофа. Насколько известно Улану, только Ихакобин обладал умением создавать рекаро. И если у него не было ученика, — а о таковом Улану ничего не было известно — то это умение умерло вместе с ним.
Быть может, другой алхимик тоже смог бы совершить этот процесс. Но для того, чтобы найти такого, потребуется собирать информацию по крупицам, а Владыке Пленимара столь же тщательно прочесывать свои земли. Хотя, это было в его же интересах.
Улан всколыхнул пальцем плавающие лепестки. Люди, вроде Ихакобина, просто так не исчезают бесследно. А у того не было никаких причин скрываться, так что бред Илара, вероятно, имел под собой некий смысл. В конце концов, раньше, много лет назад, с Иларом-и-Сонтиром вполне надёжно было иметь дело.
Слухи конечно же, поползли тотчас вслед за исчезновением молодого человека, но большинство не проводило связи между совращением сына кирнари и убийством, совершённым Серегилом. Общепринятым оставалось мнение, что Илар бежал от позора, вызванного связью с юным любовником. Члены родного клана Илара Чиптаулос, вздохнули с облегчением… хотя бесчестие, которое тот навлек на них, так и осталось несмытым пятном на клане, ибо Илара не смогли наказать за соблазнение и тем удовлетворить честь Боктерсы. Чтобы избежать кровной мести, старый кирнари Чиптаулоса сложил свои полномочия, а его место занял Дендра Арали, не имевший столь тесного родства с Иларом. Как и рассчитывал Улан, после исчезновения Илара все разговоры быстро утихли.
На счастье Улана, юному Серегилу не стало известно о причастности его к тем событиям. Так что когда Серегил, уже взрослый, приехал в Сарикали и стал задавать вопросы, Улан продолжал беззастенчиво врать, старательно избегая соблазна сообщить, что предавший его всё ещё жив. У него долгое время не было каких-то определенных планов относительно Илара или Серегила, но в любом случе, он был не из тех, кто просто так отказывается от секретов.
Илар узнавал о сердечных делах Серегила, Улану доставляло определенное удовольствие время от времени рассказывать об этом несчастному рабу, сломленному и находящемуся в полной власти Ихакобина, с которым Улан был близко знаком. Не сказать, чтобы Илар сильно ему нравился, но он был надёжным деловым партнером и помог выкупить множество рабов за все эти годы. Но уж теперь-то Улан позаботится об Иларе, как о собственном сыне. Ведь именно благодаря этому безумцу алхимик впервые узнал о происхождении юного Алека. Улан был весьма удивлен той активности, с которой Чарис настойчиво добивался встречи, выпытывая сведения о юном полукровке.
И как только Улан понял причину этого, он сразу же начал строить собственные планы.
Все попытки совершить похищение в Скале были обречены на провал: там не на кого было положиться, кроме его соглядатеаев, это было совершенно очевидно. Естетственно, у пленимарцев тоже не было никакой возможности добраться до них. Тогда он начал выжидать момента, пока удача не улыбнулась ему, в виде вести о том, что изгнанник и его тали возвращаются в Ауренен по делам Королевы Фории.
Во имя собственного клана Улан поставил на карту честь Вирессы, организовав налёт и захват Алека Керри и, по настоянию алхимика, также и Серегила. Его следовало взять живым или мёртвым, впрочем, иного и не было дано, учитывая преданность Серегила своему тали. И в других обстоятельствах такая преданность весьма восхитила бы Улана.
И вот, когда рискованная партия уже, казалось, должна была завершиться успехом, такое фиаско!
— Кирнари?
Улан слегка вздрогнул, не услышав, как вошёл Элизир: уже не в первый раз он ловил себя на том, что уплывает в воспоминания, вместо того, чтобы сконцентрироваться на настоящем. Да, не только тело с возрастом теряет силу.
— Что такое?
— Внизу мне сказали, что вы назвали этого несчастного своим гостем.
Улан улыбнулся.
— Я всего лишь оказал ему любезность, без всяких формальных знаков гостеприимства. Это может и подождать, пока я не придумаю, как его использовать.
— Ясно. Что же делать мне, в таком случае?
— Продолжать поиски. Задействуй всё, что возможно. Они покинули Гедре. Я хочу знать, куда они направляются и с ними ещё ли дитя. Если они мертвы, мне нужны доказательства.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
