— Джейк…
Он слегка сопротивлялся, осторожно, но достаточно, чтобы вынудить ее остановиться, открыть на миг глаза, понять сквозь туман окутавшей ее чувственности, что он делал.
В этот раз презервативы были слишком близко в выдвижном ящике тумбочки, — прерываться не требовалось.
И Мерседес была рада этому.
Она не хотела думать, сомневаться и бояться, как в прошлый раз. Она жаждала почувствовать, испытать и узнать Джейка как можно полнее, узнать его страсть.
— Моя красавица, — пробормотал он. — В этот раз ты не убежишь от меня. В этот раз ты останешься и испытаешь все до конца, моя дорогая. В этот раз ты получишь то, что просила.
Каким-то образом слова проникли в ее мозг через горящий туман, который наполнил его, стирая мысли, отнимая способность говорить. Неужели он думает, что она снова хочет убежать? Неужели думает, что она только дразнила… обманывала…
Только не это!
Она не могла говорить, не могла найти слова, но могла показать ему. Ее тело говорило за нее.
Закрыв глаза, хватаясь за его плечи, притягивая его к себе со всей силой, она дернулась и выгнулась, молча приглашая его.
С пронзительным победным восклицанием он снова опустился на нее, приподнял руками ее ягодицы, резко вошел в нее и замер, когда услышал быстрый, отчетливый вздох боли и увидел шок в ее взгляде.
— Проклятье!
Джейк замер, его глаза, затуманенные от потрясения, пристально посмотрели на ее удивленное лицо, в широко раскрытые глаза.
— Мерседес… — заскрежетал он зубами, не переводя дыхания. — Дорогая… красавица… ты?..
Нетерпеливо она покачала головой, разметав вокруг лица черные волосы. Она не хотела говорить.
Жалящая боль уходила, исчезала, и новое пульсирующее желание зародилось в ней — другое, неизвестное, потрясающее ощущение.
Она почувствовала напряжение Джейка, то, как он отстранился от нее, но не хотела этого и была готова умереть от желания и мучительного горького разочарования, если он остановится.
— Нет, — пробормотала она хрипло и быстро. Джейк… Нет, нет!
В такт своих слов она начала двигаться — женский инстинкт учил ее тому, что делать, как увлечь Джейка с собой.
— Мерседес, — попытался он возразить.
Очередной провоцирующий легкий изгиб ее тела, прикосновение ее рук — и он запрокинул голову, зажмурил глаза и стиснул зубы. На его щеках пылал румянец, и он с глубоким стоном поддался желанию своего тела.
ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
С этим похмельем было бы легче справиться, если бы оно являлось последствием обычного опьянения, подумал Джейк, резко проведя рукой по волосам и глядя вверх на белый потолок, подыскивая способ озвучить серию вопросов, которые омрачали его мысли.
Если бы сейчас, когда он и эта женщина занимались диким, безудержным сексом, была ночь, тогда они оба устали бы и неизбежно проспали до утра. Потом наступил бы рассвет, а у них было бы время привыкнуть друг к другу и осознать то, что произошло.
Они могли бы проснуться вместе, посмотреть на все произошедшее при холодном свете утра и решить, что делать далее.
Но это не тот случай.
Женщина, с которой он занимался любовью, оказалась неопытным созданием — не из тех, с которыми он встречался прежде. Она — Мерседес Алколар — драгоценная, избалованная, обожаемая, единственная дочь Хуана Алколара.
И, кроме того, она была невинной.
Его беспокойное, инстинктивное движение при этой мысли потревожило женщину рядом с ним. Голова Мерседес лежала на его руке, и когда он невольно вздрогнул, она зашевелилась, пробормотала что-то, потом глубоко вздохнула и снова погрузилась в сновидения.
Джейк криво усмехнулся. Он посмотрел на ее безмятежное выражение лица. Очевидно, ничто ее не тревожит, она видит счастливые и спокойные сны. Выражение ее лица — расслабленное и мирное, на полных сексуальных губах, которые он целовал час назад и которые так охотно и заманчиво отзывались на его поцелуи, играет едва заметная улыбка.
Но будет ли она улыбаться, проснувшись и вспомнив произошедшее?
— Мерседес?
Он не был уверен, что в самом деле хочет будить ее. Они должны поговорить, но не сейчас, когда он не знает, что делать дальше.
— Мерседес…
— Ммм…
Она глубоко вздохнула сквозь сон, и ничего более.
Может быть, хорошо, что он не разбудил ее.
Джейк не был уверен в себе, не знал, что скажет ей.
Кто она, эта Мерседес Алколар? Кокетка, которая увлекла его, довела до отчаяния, свела с ума и бросила? Или она убежала только оттого, что была девственницей?
Но тогда на свадьбе Рамона он встретил другую Мерседес, которая заявляла, что незнакома с ним. Настоящая Алколар — от черноволосой головки до изящных розовых пальцев ног — ледяная, равнодушная к чувствам других людей и дьявольски надменная. Именно эта Мерседес передала через подругу, что более не желает тратить на него время.
Но если она не хотела тратить на него время, тогда что сейчас делает в его постели?
Одно Джейк знал точно — время, которое он провел с ней, не было потерянным. С ней он познал самый лучший, страстный, удовлетворяющий секс, который хотелось повторять снова и снова.
— Мерседес…
Было уже поздно — солнце стояло в зените. Она приехала сюда настолько рано, что у нее наверняка не было возможности предупредить отца о том, куда идет. Ей придется как-то объяснять, где она была.
— Мерседес… пора просыпаться, детка.
— Ммм…
На этот раз в сонном бормотании слышался вопрос, и она неохотно пошевелилась, нахмурилась и попыталась спрятать лицо в мягких подушках.
— О нет, не надо…
Джейк вытащил руку у нее из-под головы, продолжая будить.
— Давай, соня… день давно начался.
— Не хочу… — пробормотала Мерседес в подушку, пряча лицо в тонком египетском хлопке наволочки.
Но Джейк не отступал.
— Мерседес… Сеньорита Алколар…
Он наклонился к ее лицу, почти прикасаясь щекой к ее мягким волосам, его рот находился в дюйме от ее розовых губ.
— Пора просыпаться.
Он увидел, как длинные густые ресницы дрогнули, слегка разомкнулись, темно-карие глаза посмотрели на него на миг.
— Джейк, — выдохнула она протяжно.
— Да…
Ну, это слишком долго… Он быстро терял терпение, жаждая знать, что она затевает. Отчего она здесь? Что за план разрабатывается в этом изощренном мозгу?
— По крайней мере ты помнишь, кто я.
Услышав это. Мерседес широко раскрыла глаза на мгновение, но тут же веки опустились снова, скрывая выражение ее глаз.
— Конечно, я помню, — мягко пробормотала она низким голосом. — Как я могла забыть?
Зашевелившись, она протянула руку, медленно и легко прикоснулась указательным пальцем к его щеке, его губам.
