Дейв замер, когда нашел под тканью какой-то твердый предмет. Он вынул книгу ученика волшебника. Бедняга так и не прожил своих двадцати жизней, а эта книжка — вероятно, все, что от него осталось. Хансон посмотрел на нее и не без удивления прочел название: «Прикладная семантика».
Он сел и принялся листать томик, недоумевая, при чем тут волшебство? Семантику он изучал еще в колледже, и в содержимом книжки не находил ничего нового.
Но вскоре обнаружил, что разница все-таки есть.
Книга начиналась аксиоматичным утверждением, что символ есть вещь. Отсюда следовало, что любая часть целого, подобная целому, тоже является целым; что всякая семерка есть совокупность всех семерок; и все прочие элементы науки волшебного подобия вполне логично вытекают из единственной аксиомы. Хансон с удивлением обнаружил здесь высокоразвитую логику. Приняв аксиому — а он больше не видел смысла в ней сомневаться, — он сможет почерпнуть из этой книги гораздо больше, чем из университетского курса семантики.
По-видимому, здесь эта тема считалась крайне сложной, так как автор постоянно сбивался на пространные объяснения. Но для Хансона, постигшего высший курс физики, эта наука была элементарной.
Вторая половина книги была посвящена использованию истинного имени. Оно, само собой, является совершенным символом и, следовательно, истинным целым. Существует несложный ритуал присвоения тайного имени. По-видимому, любой, кто открыл какой-нибудь принцип или метод, может дать ему имя, как родители дают имя ребенку.
И есть законы использования этого имени. К сожалению, едва Хансон начал что-то понимать, книга кончилась. Вероятно, это был учебник одной из начальных ступеней.
Дейв отложил книгу, содрогнувшись при мысли, что всем известно его истинное имя. Чудо заключалось уже в том, что он существует на этом свете. А так как предполагается, что есть ритуал отказа от одного имени и присвоения другого, то он — в огромной опасности! Его судьба — в руках волшебников, знающих его тайну!
Утром он с помощью волшебства получил еще немного еды и одежду, которая пригодилась бы, если бы он когда-нибудь снова вышел на след цивилизованных людей. Пища была съедобной, хотя он никогда не любил кашу. Похоже, он уже наловчился с помощью «абракадабры» получать все необходимое. Правда, с одеждой вышел казус. Все было его размера, но он не мог представить себя в кольчуге, наколенниках и тонкой ночной рубашке. Наконец ему удалось добыть желаемое, с оговоркой, что цветастая фуфайка плохо сочеталась с джинсами и купальным халатом. Но в этой одежде он чувствовал себя лучше, чем в прежней. Правда, в конце концов он все же бросил халат было слишком жарко.
Он шел быстро, разыскивая признаки жизни и размышляя о прикладной семантике, о магии имени и подобия. Он догадывался, что Эйнштейн, прочитав от корки до корки одну из самых передовых здешних книг, продвинулся в теории гораздо дальше, чем казалось Сатерам.
Для него это было несложно. У него была своя магия — привычка биться до победы с самыми неразрешимыми проблемами. Любой хороший ученый-теоретик из мира, к которому некогда принадлежал Хансон, вероятно, смог бы обвести Сатеров вокруг пальца. Может быть, именно поэтому они обыскали другие миры — собирали людей, умевших находить выход из безвыходных ситуаций.
Он дважды заходил в покинутые деревни, но ничего примечательного там не обнаружил. Теперь он приближался к лесистой местности, похожей на ту, где нашли пристанище Сыновья Яйца. Воспоминание о них заставило его замедлить шаг. Но еще очень долго ему не встретилось никаких признаков жилья.
Леса сменились лугами, и он шел еще очень долго, прежде чем заметил впереди горящие огни.
Подойдя ближе, он понял, что это отражают небесный свет постройки из рифленого железа, похожие на ангары.
Они стояли в ряд и были обнесены колючей проволокой, а надпись над воротами гласила: «Проект 85». В слабом освещении он рассмотрел ухоженную лужайку, а на ней — несколько групп праздно стоящих людей. Большинство было в летных комбинезонах, но двое носили обычные строгие костюмы — такие же были и в гардеробе Дейва в его прошлой жизни.
Хансон уверенно пошел вперед, делая вид, что спешит по срочному делу. Он подозревал, что, если остановится, начнутся расспросы. Его бы это не устроило, он сам хотел получить ответы!
В маленькой приемной за столом никто не сидел, но из боковой двери, ведущей наружу, доносились голоса.
Пройдя через нее, он увидел двор побольше, также заполненный бездействующими людьми. Должен же здесь быть кто-то, кто знает больше Дейва о том, что происходит в этом мире!
Пока он не найдет способа надежно спрятаться и от Борка, и от Сатеров, опасность снова угодить в их лапы постоянно будет преследовать его. Сейчас он был относительно свободен, впервые с тех пор, как оказался здесь, и ему хотелось сполна воспользоваться этой свободой.
Он не привлек к себе ничьего внимания. Дейв замедлил шаг, обходя компании бездельников, но никто даже не покосился на него. Наконец он присел на землю возле группы людей, взволнованных, похоже, больше остальных. Они, казалось, вспоминали старые времена.
— …Два тридцать восемь в час за сверхурочные и двойной заработок во вторую смену! И без обмана! А каждую субботу из Мерока обязательно приезжал генерал и говорил, что мы герои строительного фронта, а пока он разглагольствовал, нам платили за сверхурочные!
— Да, но вдруг ты бы захотел уйти? Предположим, тебе не понравился начальник смены или еще кто-нибудь? Уходишь куда-нибудь развлечься, а тебе потом предъявляют счет! Мне лично больше нравилось в сорок шестом. Не так много платили, но…
Хансон навострил уши. Из разговора он узнал даже больше, чем ему было нужно. Он встал и осторожно заглянул в окно ангара. Там стояли недоделанные фюзеляжи самолетов, оставленные под охраной лишь многочисленных прожекторов.
Очевидно, он попал к воскрешенным людям, которых выдернули из их родного мира и заставили работать. Они были хорошими специалистами и отличались трудолюбием, но им недоставало чего-то основного, что было отнято у них прежде, чем они попали сюда. Дейв решил: нужно искать человека-мандрагору, в которого переселена душа воскрешенного. Тот может оказаться полезен. Но не терпелось узнать, зачем Сатерам потребовались самолеты. Какой от них здесь прок? Ведь у Рухов значительно большие дальность и высота полета, чем у любого летательного аппарата!
Дейв заметил человека, который казался смышленее других. Малый лежал на земле, глядя в небо и сцепив пальцы под затылком. Время от времени он хмурился, словно вид неба удручал его. Когда Хансон присел рядом, незнакомец кивнул:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
