Ангары сгорели, но на том месте, где находился самый большой из них, появилось новое здание. Очевидно, его построили из камней и бревен наспех, безо всякого волшебства. Сооружение смахивало на громадный сарай, но сейчас оно было самым надежным убежищем. Хансон заметил Сатера Карфа и Серсу Гарма, встречающих снаружи вместе с сотней других волшебников.
Мандрагоры сняли Хансона со спины птицы и подвели его к новому зданию, где и оставили на попечение Сатера Карфа. Тот внимательно посмотрел на Хансона, но определить выражение старческого лица было невозможно. Казалось, он постарел на тысячу лет. Наконец он поднял руку, слабо поприветствовав Хансона, вздохнул и медленно сел. Его лицо осунулось, черты потеряли обычную твердость. Он выглядел разбитым, больным. Голос его прозвучал без всяких интонаций:
— Отремонтируй небо, Дейв Хансон!
Остальные волшебники что-то сердито забормотали, но Сатер Карф медленно покачал головой, не отрывая глаз от Хансона.
— Нет… Что толку угрожать тебе ужасными наказаниями и пытками, если через день или через неделю всему придет конец? Что толку спрашивать, почему ты сбежал, когда времени осталось так мало? Отремонтируй небо и проси в награду все, что хочешь! Теперь, когда сама основа астрологии разрушена, у нас осталось мало сил. Но почини небо, и мы сможем заплатить так, как тебе и не снилось! Мы найдем способ вернуть тебя в твой мир целым и невредимым. Ты сейчас почти бессмертен. Мы заполним твою бессмертную жизнь удовольствиями. Мы дадим тебе драгоценности, их хватит, чтобы купить империю. Если же ты захочешь отомстить нам, я в свое время открою тебе свое тайное имя и имена всех здесь присутствующих. Тогда делай с нами, что хочешь! Только почини небо!
Это потрясло Хансона. Он ожидал яростных нападок и уже, чтобы получить отсрочку казни, собирался солгать, что ему надо изучить методы Менеса, и тогда он что-нибудь придумает. Столь горячая просьба Сатера его обезоружила.
Он был на грани помешательства! Он же ничего не может сделать, и их просьбы невыполнимы! Но при виде того, как гибнет мир и как поступается своей гордостью Сатер Карф, даже перспектива собственной смерти показалась Хансону незначительной. По крайней мере, он мог дать этим людям хоть какую-то надежду перед неизбежным концом.
— Возможно, — медленно произнес он, — если бы все, кого ты призвал работать над проблемой, объединили свои знания, мы бы нашли решение. Сколько времени понадобится, чтобы собрать их всех на совет?
Из группы вышел Сир Перт. Хансон считал, что он погиб в развалинах пирамиды, а он каким-то образом остался жив. Его щеки ввалились, усы были неухожены, но он был невредим. Он печально покачал головой:
— Большинства уже нет, как и их проектов. Двое сбежали от нас. Менес сгорел. Калиостро успешно нас обманул. Остался только ты. Мы даже не можем предложить тебе рабочих, кроме тех, кого ты здесь видишь. Люди больше не подчиняются нам, так как у нас нет для них еды.
— Ты — наша единственная надежда, — подтвердил Борк. — Они вынесли из лагеря все инструменты, которые можно было спасти, и волшебные снасти, которые еще можно использовать. Они живы только надеждой на твое возвращение!
Хансон взглянул на них и на коллекцию бесполезного хлама, которую они для него собрали. Он засмеялся — над их надеждами и над самим собой.
— Дейв Хансон — спаситель мира! Имя ты выбрал правильно, а вот в человеке ошибся, Сатер Карф, — с горечью произнес он. Достаточно долго пробывший самозванцем, он теперь не страшился никакого наказания. — Вам был нужен мой дядя, Дэвид Арнольд Хансон. Друзья называли его Дейвом и именно это имя высекли на надгробии, а я при крещении получил такое же имя. Вместо дяди вы призвали меня! Вероятно, он бы тоже оказался бесполезным, но уж со мной-то у вас нет абсолютно никаких шансов! Я не способен построить даже собачью конуру! Я никогда не был инженером-строителем. Я специалист по ремонту компьютеров.
Дейв тотчас пожалел о том, что разбил их надежды.
Но выражение лица Сатера ничуть не изменилось. Оно, казалось, немного напряглось и стало более задумчивым, но разочарования в нем не было.
— Мой внук Борк мне все это рассказал, — проговорил старик. — И все же на памятнике было твое имя, и мы с его помощью перенесли тебя сюда. Наше древнее пророчество гласит, что мы найдем всемогущество, высеченное на камне, стоящем в луже воды. Именно так мы и нашли твое имя. Значит, по законам рационального волшебства для тебя нет ничего невозможного. Может быть, мы ошиблись в форме твоего таланта, но все равно именно ты должен отремонтировать небо. А что это за чудо под названием компьютер?
Дейв покачал головой, дивясь любопытству старика:
— Это такой прибор. Его назначение и принципы действия довольно трудно объяснить, да он бы здесь и не пригодился.
— Тогда просто удовлетвори мое любопытство. Что такое компьютер, Дейв Хансон?
Нема, с мольбой во взоре, коснулась плеча Хансона, и он вздрогнул. Он искал какой-нибудь ответ, который можно было бы выразить на их языке, перебирал в голове все, от современных электронных устройств до старинных календарей приливов и отливов.
— Компьютер — это машина, которая… которая берет условия, математически сходные с условиями какой-нибудь задачи, а затем просчитывает все варианты и предлагает модель, описание того, как могла бы сложиться реальная ситуация. Например, зная, что приливы и отливы меняют свой характер в зависимости от положения какого-нибудь небесного тела, мы можем создать таблицы зависимости этих изменений от положения луны, занести их в компьютер. Машина хранит эти данные и манипулирует ими с огромной скоростью. С ее помощью мы можем построить график приливов и отливов на много лет вперед. Ах, черт… все же гораздо сложнее… В общем, он тасует известные ему факты и на основе их строит модель будущего.
— Понятно, — произнес Сатер Карф.
Дейв усомнился в этом, но был рад, что ему не пришлось пускаться в более мудреные объяснения. А может быть, старик и правда что-то понял? В своем деле он, безусловно, не дурак.
Сатер Карф немного подумал и кивнул с явным удовлетворением.
— Ваш мир понимал гораздо больше, чем мне казалось. Компьютер — тонкий научный инструмент, успешно подчиняющийся естественным законам. Мы применяли те же методы, но не так искусно. Но в основе истинной науки лежит магический принцип подобия.
Дейв хотел возразить, но, нахмурившись, смолчал. Все, что сказал Сатер Карф, в некотором смысле было правдой. В конце концов, возможно, и существует какая-то связь между наукой и волшебством; должна же быть хоть какая-то точка соприкосновения между законами двух миров, которые он знал. Компьютеры создают ситуации, похожие на реальные, и результат можно применять на практике. Волшебство использует некую символическую часть вещи для манипуляций, которые оказывают практическое воздействие на эту вещь. Основное различие заключается в том, что наука предсказывает, а магия просто воздействует, хотя конечный результат зачастую один и тот же. В мире Дейва существовал непреложный закон логики: символ не есть вещь, и воздействие на символ очень нелегко перевести в вещественную форму. Может быть, в этом мире, где символ считают вещественным, все обстоит иначе?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
