Мужчина извлёк из кармана листок бумаги, испещрённый ровным разборчивым каллиграфическим почерком, развернул цветастый платок, который последние пятнадцать лет скрывал кристалл.
«Наивная женщина! – Подумал незнакомец. – Решила – раз сожгла все бумаги мужа и начала ходить в церковь, от меня просто так избавилась! Теперь девчонка твоя мне послужит, никуда не денется! Кристалл ей сейчас придётся очень кстати…»
Он вложил листок, завернул платок и убрал обратно в комод. Мужчина посмотрелся в зеркало, висевшее над комодом, поправил черные, как смоль густые волосы и направился в коридор к входной двери. Он также тихо вышел, как и вошёл. Никто из соседей его не видел.
* * *
Вероника похоронила Ирину Егоровну рядом с мужем и свекровью. Поплакала вволю. На памятник денег уже не хватило, и она заказала большой деревянный крест.
Полина приехала сразу же, как узнала о смерти тётушки от ревущей по телефону Вероники и находилась рядом с ней несколько дней, чем вызвала искреннюю благодарность девушки. Она же помогла организовать поминки. Всё было скромно: водка, купленная Глебом по случаю, сыр, варёная колбаса, жареный картофель, консервированные огурцы и помидоры.
Вероника пребывала в прострации, и делать ничего не могла. Полина и Глеб, как самые близкие её люди всё взяли на себя, хорошо хоть у Ирины Егоровны была заначка в долларах. Но она как-то быстро улетучилась, потому, как умереть дороже, чем родиться или жениться, обдирали на каждом шагу.
Прошло девять дней со дня смерти бабушки. Вероника ничего не сообщала матери в Саратов – для неё это событие было малоинтересным. Собрались втроём: Вероника, Полина, Глеб и помянули Ирину Егоровну.
* * *
Вероника сидела без работы: деньги таяли на глазах. Она решилась на отчаянный шаг – продать что-нибудь из бабушкиного золота. Минуло сорок дней со дня смерти бабушки, и Вероника разобрала вещи покойной: отложила шубу из чернобурки, прикинула на себя, решив, вполне можно носить. Затем просмотрела некоторые блузки – тоже пойдут, немного великоваты, но на выпуск под брюки будет вполне «а ля свободный художник».
Вероника собрала бабушкину обувь и упаковала в большой пакет, решила отнести в ближайшую церковь и отдать нуждающимся. После обуви просмотрела строгие деловые костюмы, в которых бабуля щеголяла в Моспроекте, завернула и убрала их к обуви, может сгодиться кому, ведь есть и такие.
Набралась увесистая сумка. В нижнем ящике шкафа лежала аккуратно завёрнутая и напичканная антимолью шкурка песца – хороша необыкновенно! Вероника взяла её и встряхнула, отчего мех начал отливать серебром. Девушка не могла припомнить, откуда у бабушку появилась шкурка, но потом решила – наверняка, дед подарил, ведь он делал только дорогие подарки. Вероника вздохнула и отложила шкурку в сторону – и её придётся продать.
С разборкой в шкафу было закончено. Вероника принялась за комод. Просмотрела золотые украшения в малахитовой шкатулке, многие из них были очень даже интересные, правда по моде шестидесятых годов, но в скупке вполне можно сдать за приличные деньги. В бабушкиной шкатулке нашла золотые запонки деда – тоже в скупку.
В верхнем ящике комода лежала старинная книга, 1890 года, изданная товариществом Сытина. Называлась она «Защити себя от тьмы», Герберта Аврилакского. Вероника пролистала книгу, она пестрила всякого рода магическими пантаклями и заклинаниями, призывающими силы добра и света.
«Ага, белая магия», – подумала Вероника. Она пыталась припомнить увлечение бабули оккультными науками, но не смогла. Единственное, вспомнила, как бабушка говорила: «Сатана среди нас, ходит в облике человека и стоит только оступиться, как он завладеет тобой и вырваться будет непросто. Узнать его можно по красному камню…»
Разговор этот состоялся давно, Веронике было лет пятнадцать, и она по глупости и молодости лет не придала ему особого значения. Теперь же задумываться над сказанным много лет назад, не было сил.
Вероника решила оставить книгу, хоть и не верила в сатану – ну так, на всякий случай, не думая, что он может наступить стремительно скоро.
В последнем ящике комода девушка нашла нечто, завёрнутое в цветной платок. Развернула его, она увидела странный кристалл: прозрачный, с поверхностью, отливающей серебром. В платке лежал листок, сложенный пополам, исписанный чётким разборчивым каллиграфическим почерком, каким писали в дореволюционных гимназиях.
– Ничего себе, а это ещё что такое?! – удивилась Вероника. – Чернила выцветшие, листок пожелтевший, будто лежал очень давно. Нет, почерк точно мне не знаком… – Она пробежала глазами заклинание, приказывающее кристалл показывать желаемое. – Вот это да! Значит, моя бабуля втихаря увлекалась белой магией, оккультизмом, а я – не сном, не духом! С кристаллом потом разберусь, сейчас не до него, – решила Вероника, убрала его обратно в ящик комода и невольно всплакнула.
Она собрала всё золото, приготовленное для скупки, взяла паспорт и отправилась на дело.
Оценщик долго ломался, набивал себе цену, но оценил вполне прилично, в итоге набиралась кругленькая сумма. Неожиданно он предложил:
– Барышня, если у вас вечно-временные финансовые трудности, могу выдать деньги сейчас за вычетом десяти процентов. Или ждите, когда реализуются украшения.
– Хорошо, сейчас за вычетом процентов, – решила Вероника. – Деньги нужны – квартплату оплачивать нечем.
Она получила деньги в кассе, расписалась на какой-то «филькиной» бумажке и направилась домой.
* * *
Придя домой, Вероника убрала деньги в секретер, направилась в бабушкину комнату и достала кристалл из нижнего ящика комода, удобно устроившись за столом, развернула платок: пробежала глазами по написанному заклятью, прочитала его вслух, вставляя своё имя и называя то, что хочет увидеть.
Кристалл показал мордастого мужчину средних лет, лысого с крепкой шеей, которая вываливалась из ворота рубашки, утянутого галстуком «пожар в пампасах», довершал весь этот дикий наряд пиджак конореечного цвета. Он, развалившись, сидел за столом, судя по всему своего кабинета. На декоративной подставке для бумаг Вероника заметила название «Доминанта-моторс».
– Ага, вот ты значит, какой – приемник «Князя» и убийца моей бабули, – прокомментировала Вероника. – Что ж поиграем в сыскарей…
Она достала из бабушкиного шкафа парик. Ему уже было лет двадцать, не меньше, но выглядел он как новый. Бабушка, Ирина Егоровна, была аккуратной женщиной и дорогой французский парик хранила, как и положено советской женщине, для сохранения формы, надетым на банку.
Вероника носила короткую стрижку, так что в плане примерки парика трудностей не возникло. Каштановый с дымчатой проседью парик в форме удлинённого карэ, изменил её до неузнаваемости: она стала старше и сексуальней.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
