Читаем без скачивания Семь божков несчастья - Фаина Раевская

— Куда едем? — коротко утончила я, заводя двигатель.

— Домой. Нужно хорошенько обдумать план кампании, — скомандовала подруга, заметно разочарованная моей нелюбознательностью.

Всю дорогу до дома я принципиально молчала, сосредоточенно глядя перед собой. Лизавета ерзала на сиденье, как вошь на гребешке. Флюиды ее нетерпения — конечно, поделиться информацией с умным человеком не только правильно, но и полезно! — заполнили салон «жигуля» до отказа. Один раз она даже открыла рот в попытке заговорить, но из вредности захлопнула его снова.

Тяжкое испытание закончилось лишь после того, как мы переступили порог моей квартиры. Первой не выдержала Лизавета:

— Витка, а почему ты ничего не спрашиваешь?

— О чем? — с притворным равнодушием пожала я плечами.

— Ну, хотя бы о результатах осмотра места преступления в квартире Симкина.

— Ах, да! И каковы результаты? — вроде бы спокойно, а на самом деле изнывая от любопытства, поинтересовалась я.

— Коллекция Симкина пропала…

Честно признаюсь, я не сильно удивилась, потому что чего-либо подобного ожидала. Ведь не просто так убили ученого, не ради баловства. Однако из упрямства решила немного поспорить:

— А может, и не пропала вовсе? Он же неглупый человек, понимал, наверное, что хранить в доме коллекцию небезопасно. Симкин вполне мог арендовать ячейку в банке.

— Не мог, — убежденно помотала головой Лизавета. — Аренда ячейки в банке денег стоит. Откуда они у простого ученого? Сама знаешь, наука нынче в глубокой заднице. И потом, я своими глазами видела место, где нэцке стояли. Там следы остались.

— Чьи следы? — не поняла я.

— От фигурок. На полочке в шкафу пыли полно, а где нэцке стояли, пыли нет. А еще там опись была… — Лизка внезапно умолкла и сорвалась с места. Вернулась она через минуту, неся в руках старую папочку с тесемками и надписью «Дело».

— Улику уперла?! — всплеснула руками я.

— И ничего не уперла, не уперла! — набычившись, возразила Лизавета. — Просто прихватила в интересах следствия. Теперь ведь нэцке из коллекции Симкина начнут в продаже появляться. Ну, на черном рынке, естественно. Попытаемся отследить, кто их продает.

Настала моя очередь удивляться:

— Зачем? — в отличие от умной подруги сладкого я не люблю, возможно, оттого мозг отказывался функционировать в нужном направлении, и я по-настоящему не понимала, что нам это даст.

— Не врубаешься? А между тем все просто: кто «шляпку спер, тот и старушку убил». Иными словами, кто фигурки продает, тот и старичка замочил. Классика жанра! С ребятками из пещеры, боюсь, потруднее будет… Но и тут у меня кое-какие идейки имеются.

— Урожайный нынче год на твои идеи, — усмехнулась я. — Поделишься?

— Обязательно, только потом. А сейчас давай чего-нибудь съедим? Я голодная, как пиранья. Ты приготовь чего ни то, а я пока в ванне поплаваю — у меня дома опять горячая вода отсутствует. Все чинят, чинят чего-то, а толку никакого! Зато денег дерут уйму. И никого не волнует, есть горячая вода, нет ее… Ну, погодите, козлы коммунальные, дайте только с убийствами разобраться. Доберусь я до вас, мало не покажется!

Лично у меня сомнений в том, что коммунальщикам в скором времени придется несладко, сомнений не было: Лизавета, ежели чего удумала, выполнит непременно, в особенности если дело касается кровавых разборок. Продолжая раздавать щедрые обещания в адрес ЖКХ, подруга уединилась в ванной, а я послушно потащилась на кухню, чтобы попытаться создать кулинарный шедевр из продуктов, которые сумею обнаружить в холодильнике.

Большой белый друг, интимно урчащий в углу кухни, разнообразием не порадовал. Вернее, не порадовал ничем — в нем удалось обнаружить только холод, совсем как во времена активной перестройки.

— Душераздирающее зрелище, — попеняла я холодильнику, после чего закрыла его, сосчитала до пяти и снова открыла, ожидая, что внутри агрегата каким-нибудь волшебным образом произошли изменения в лучшую сторону. Ничего подобного не случилось, и я с грустью констатировала: — Никакой положительной динамики!

Зато в ящике для овощей я нашла несколько малость скукоженных картофелин и одну морковку. Ее я тут же слопала (раз она одна и на двоих ну никак не делится), а картошку решила пожарить. За этим мирным занятием и застала меня Лизавета, величественно выползая из ванной. На голове подруга царственно несла тюрбан из полотенца и распространяла вокруг одуряющий запах моего парфюма. На миг сердце у меня сжалось, но потом я решила, что пенять подружке по этому поводу все же не стоит — у нее нервный стресс, а в таком состоянии ароматерапия здорово помогает.

— Это все? — недовольно сморщилась Лизка. — Негусто, однако! Витка, а давай в ресторан махнем?

— Хватит мои деньги разбазаривать! — строго одернула я подругу. — Мне еще в Турцию ехать. Ешь, что дают, и не выпендривайся!

Хоть и кривилась Лизавета на румяную картошку, но уплетала ее будь здоров. Я с волнением следила за процессом и с тоской понимала, что мне за ней нипочем не поспеть и перспектива скончаться от голода уже маячит на горизонте.

— Знаешь, Витка, на сильном подозрении у меня Соломоныч, — с набитым ртом пробубнила подруга.

Я кивнула, соглашаясь, и проворнее заработала вилкой, потому как смотреть, как жареная картошка стремительно исчезает в необъятных просторах Лизкиного желудка, уже не могла.

— Сдается мне, — продолжала рассуждать прожорливая подруга, — он-то и замочил Симкина. Голову даю на отсечение, Соломоныч и есть убийца!

— Смотри, головы лишишься.

— Ерунда! Сама посуди: антиквар давно на нэцке Симкина принтер настроил. Уговаривал дружка хоть одну продать. А тот ему дулю сделал. Тогда Зильберштейн удумал всю коллекцию экспроприировать. Для этого нужно было всего лишь расправиться с ее хозяином, то бишь с Симкиным.

— Ицхак, конечно, мерзкое насекомое, но на убийцу как-то не тянет. И потом, он сам ведь хотел отвезти Хотэя Симкину. Значит, он не знал, что тот мертв.

— Тянет, не тянет! Много ты в убийцах понимаешь! — скривилась Лизавета. — Соломоныч мог нанять кого-нибудь, благо денег у него, что тараканов в институтской столовке. Почерк вполне профессиональный: пуля в голову, пистолет за окно. А насчет его желания лично отвезти нэцке Симкину я тебе так скажу: Зильберштейн и не собирался вовсе к нему ехать. Просто заполучил бы недостающую фигурку и все дела, а потом продал бы всю коллекцию оптом на каким-нибудь аукционе.

Лизка, кажется, была в полном восторге от своей версии. Картошка к тому времени уже закончилась, и теперь подруга с удовольствием уплетала клубничное варенье прямо из банки. Сладкое, как известно, положительно влияет на ее ум. Я сладкое не люблю, но это не мешает мне иметь собственные соображения.

— Не все так просто, — покачала я головой. — Со смертью Симкина его коллекцию на аукционе не продашь.

— Как так? — удивленно моргнула Лизка и даже на миг оторвалась от варенья.

— Понимаешь, Лиз, все крупные коллекции — неважно, какие: яйца Фаберже, картины или, как в нашем случае, нэцке — аукционным ломам хорошо известны так же, как их владельцы. Продать коллекцию может только хозяин, его полномочный представитель или законные наследники. Если вдруг коллекцию у хозяина украли, об этом сообщается во все аукционные дома, музеи и крупные антикварные магазины. Эти заведения очень дорожат своей репутацией, а потому никогда не выставят на торги ни одну вещь из украденной коллекции. А уж если хозяин убит… Соломоныч прекрасно знает законы, так что воровать коллекцию ему смысла нет — все равно не продаст.

Я старалась быть убедительной, однако Лизка отличается редкостным упрямством, поэтому она внимательно меня выслушала, а затем поделилась новыми соображениями:

— Ты говоришь о законных путях, а ведь есть еще незаконные. Существуют отдельно взятые коллекционеры, которые с удовольствием купят коллекцию, несмотря на ее темное прошлое.

— Это конечно, — согласно кивнула я. — Только таких мало.

— Но они есть, — упрямо возразила Лизавета. — И смею тебя заверить, что Соломонычу они прекрасно известны.

Поняв, что переубедить подругу не получится, я оставила в покое вопрос о возможностях и моральных устоях антиквара и перевела разговор на другую тему:

— Между прочим, убийцей вполне мог быть Рыжий.

— И тут мимо, Витка. Мой тебе совет: начинай срочно любить сладкое. Если бы Рыжий убил Симкина, он бы взял всю коллекцию, а не одного Хотэя. Не надо быть министром экономики, чтобы понять — часть меньше целого.

— Так он и взял, — снисходительно дернула я плечом. — А в пещеру только Хотэя прихватил. Вроде как на счастье и удачу. Удача в пещерах — вещь крайне необходимая. Остальные нэцке лежат сейчас в каком-нибудь укромном месте…