— Как уже знает мистер Харрингтон, — отозвалась Дорина, — доктор уехал, но я привезла лекарство, которое обязательно вам поможет. Однако сначала я хотела бы узнать, что же все-таки случилось.
— Представить не могу, — с трудом выдохнул граф. Голос звучал словно издалека, и Дорина напряженно прислушивалась.
— Может… может, это вино… которое привез… Джарвис.
— Какое вино? — спросила девушка. — И где оно сейчас?
— Джарвис… сказал… что специально… раздобыл… три бутылки старого бренди… в подарок принцу-регенту… но сказал, что, раз я только что вернулся из… Франции, следовательно… умею ценить хорошее бренди… не мешало бы мне… попробовать немного… и хотя… он не желает показаться жадным… но Гарри не хватит. Поэтому Джарвис… принес мне бокал… когда я переодевался… после прогулки… верхом…
— Это примерно в четыре часа, — пояснил Гарри, — а потом Джарвис немедленно уехал в Лондон.
— Я… выпил… только полбокала, — продолжал граф, — потому что не люблю пить… до обеда… Однако… я сказал Джарвису… что принцу… понравится бренди… но как только он вышел из комнаты… выплеснул остаток.
— И это спасло вам жизнь! — воскликнула Дорина.
— Что… что вы имеете… в виду?
— Я хочу сказать, — медленно выговорила Дорина, — что я вполне уверена в своей правоте и что бренди было отравлено!
Глава 5
Несколько мгновений мужчины потрясенно смотрели на Дорину. Наконец граф, снова прикрыв глаза, пробормотал:
— Ради Бога… дайте мне что-нибудь… что позволило хотя бы… спокойно выслушать вас… Я пытаюсь понять, что вы говорите… но проклятая тьма… продолжает наползать… и я… теряю… сознание…
— Полежите спокойно, я сейчас все найду, — поспешно пообещала Дорина и, взяв корзину, отнесла к столу на другом конце комнаты, тихо сказав при этом Гарри: — По-моему, он был отравлен либо белладонной, либо наперстянкой.
— Но почему вы так считаете?
— Симптомы очень похожи, — пояснила Дорина. — Белладонна может быть причиной синеватого цвета кожи и рвоты, а наперстянка часто дает сонливость, кончающуюся конвульсиями.
— Не можете ли вы чем-нибудь помочь? — охнул Гарри.
—Уверена, что смогу, — кивнула Дорина, — я, к счастью, всего два дня назад сделала эликсир по рецептам матери для ребенка, наевшегося ягод белладонны, которая в этих краях называется «смертельным пасленом».
Она вынула из корзины маленький пузырек, хорошенько встряхнула и вылила содержимое в стоявший на столе стакан, а потом подошла к кровати и, приподняв голову графа, поднесла стакан к его губам:
— Выпейте и сразу почувствуете себя лучше.
Она знала, что одним из самых типичных симптомов было затрудненное глотание, но граф мужественно терпел боль, и Дорине удалось заставить его выпить все до последней капли. Последовала долгая пауза, после чего он пробормотал:
— Какой странный вкус!
Голос был уже чуть сильнее, и слова звучали разборчивее, чем раньше. Дорина осторожно уложила Оскара на подушки и спросила:
— Вы слишком устали, чтобы выслушать меня? Если хотите спать, мы поговорим позже.
Граф открыл глаза и прошептал:
— Я бы… попросил… объяснить, почему, вы считаете, что меня отравили?
Дорина уселась в кресло рядом с кроватью, а Гарри оперся на одну из резных колонн, внимательно при-, слушиваясь. Девушка медленно и нерешительно, сильно смущаясь, описала все, что произошло после похорон старого графа, рассказала об ужасном сговоре Джарвиса с дьяволом и о том, какие жертвы пообещал принести несчастный сатане.
Только когда Дорина замолчала, напряжение, казалось, немного отпустило графа.
— Это неслыханно! Неужели подобные вещи… могут происходить… в Англии?
— Я подумал о том же, — вмешался Гарри. — Будь мы на Востоке или в Африке, я не удивился бы, но представить не способен, что ваш кузен, пусть и не слишком приятный человек, смог опуститься до убийства!
— Еще когда мы были детьми, — — пояснила Дорина, — он всегда завидовал Уильяму и Чарльзу и .мечтал занять их место.
— Думаю, он не сумел устоять перед искушением, обнаружив, что между ним и титулом графа стоит всего одна жизнь, — заметил Гарри.
Граф ничего не сказал, и Гарри, поглядев на него, умоляюще сказал:
— Ради Бога, Оскар, не можешь же ты умереть такой бесславной смертью, после того как прошел всю войну без единой царапины!
— Кто сказал… что я… умру? — сонно осведомился граф.
— Вы не умрете! — твердо пообещала Дорина. — Иначе Джарвис растратит все деньги на сомнительные развлечения, и поместье придет в окончательный упадок!
И несмотря на то, что графу было очень плохо, девушка заметила, что его губы дернулись в подобии улыбки.
— Все еще… читаете мне наставления… Дорина? — еле выговорил он.
— Не сейчас, но позже мне будет что сказать! Ей показалось, что графу немного легче. Теперь он должен отдохнуть, пока она приготовит другую, более сильную дозу лекарства. Дорина подняла корзинку и, направившись к двери, сделала Гарри знак следовать за ней. Они вышли, и Дорина, вздрогнув, призналась:
— Вы, конечно, посчитаете, что это всего лишь мое воображение, но я говорю правду: Джарвис действительно заклинал сатану в этой комнате, и сейчас я ощутила тот же ужас, что и тогда.
— Прекрасно вас понимаю, — серьезно кивнул Гарри, — это, должно быть, действительно очень страшно.
Дорина внимательно вгляделась в него, чтобы проверить, искренне ли он сочувствует, и, удовлетворенная, ответила:
— Я и сейчас боюсь и не могу не чувствовать, что он каким-то образом успел насытить атмосферу злыми замыслами, которые могут повредить графу.
— Вы считаете, что черная магия все еще присутствует в комнате? — осведомился Гарри.
— Либо осталась с того времени, как он призывал сатану. А может, он с такой силой желает смерти графу, что волны ненависти достигают этого дома, хотя сам Джарвис сейчас в Лондоне.
— Да у меня просто мороз идет по коже от ваших слов! — воскликнул Гарри.
— Поверьте… я не истеричка и никогда ею не была, — ответила Дорина.
— Но что же нам делать в таком случае?
— Если вы не считаете, что это слишком потревожит графа, я могу попросить отца приехать и уничтожить всякое злое влияние, которое еще здесь таится. Тогда и граф, вероятно, почувствует себя достаточно сильным, чтобы бороться с гнусными планами Джарвиса.
Гарри уставился на девушку:
— Вы хотите попросить своего отца изгнать нечистую силу? То сатанинское влияние, которое вы ощущаете? И теперь, кажется, подумав хорошенько, я сам его чувствую!
— Я хотела бы позвать отца, если это не расстроит и не рассердит графа.
