— Я поговорю с ним, — пообещал Гарри, — пока вы готовите травы.
— Именно это я и хотела от вас услышать, — слегка улыбнулась Дорина и отправилась к миссис Медоуз, которая тоже сильно встревожилась, услыхав о том, что граф отравлен.
— Должно быть, он съел что-нибудь, — так отвечала Дорина, не желая давать пищу для домыслов о том, что же произошло в действительности.
— Но кухарка не виновата, — поспешно заверила экономка. — Она всеми силами старается угодить его милости!
— Никто в этом не сомневается, — кивнула Дорина. — Нет, скорее всего он съел по ошибке какие-то ядовитые ягоды во время прогулки в лесу. Помните, мама всегда предостерегала от этого деревенских детишек.
— Вы, наверное, правы, — согласилась миссис Медоуз. — Мужчины совсем как дети! Никогда не становятся взрослыми! Она помогла Дорине приготовить отвар, отжала травы, и когда набрался полный стакан жидкости, Дорина поспешила в спальню графа. По выражению лица Гарри девушка поняла, что они уже пого|ворили и граф согласился призвать викария. Он лежал на спине с закрытыми глазами. Снова обратив внимание на синеватый оттенок кожи, Дорина еще больше уверилась, что Джарвис добавил в вино белладонну. Насколько было известно девушке, она росла в поместье почти повсюду, и Джарвис мог без труда найти ядовитое растение.
Дорина заставила графа выпить отвар, а потом нащупала его пульс и определила, что сердце больного бьется слишком медленно и неровно.
— Думаю, ему лучше поспать, — сказала она, взглянув на Гарри, и добавила, — не волнуйтесь, я уверена, что мое противоядие подействует.
Гарри кивнул, и они потихоньку вышли из комнаты. Дорина была уверена, что граф даже не слышал, как они уходят.
Оказавшись за дверью, она спросила:
— Мне позвать папу?
— Я отвезу вас домой, — пообещал' Гарри, — и мы доставим его сюда в фаэтоне. Так будет быстрее, а кроме того, я не хочу надолго оставлять Оскара одного.
— Вы правы, — согласилась Дорина.
— Нужно, чтобы с ним кто-то сидел, и поскольку я заранее предположил, что вы сами захотите отправиться за отцом, то и велел камердинеру не отходить от кровати Оскара на случай, если тому понадобится помощь.
— Вижу, из вас выйдет неплохая сиделка, — пошутила Дорина, и Гарри серьезно пояснил:
— Мы привыкли ухаживать друг за другом, еще когда сражались в армии, особенно если кто-то из нас метался в жару или корчился в коликах от испанской еды, в которую льют столько масла, что она буквально плавает в нем.
Он помог Дорине сесть в фаэтон, и когда лошади тронулись с места, тихо спросил:
— Как по-вашему, он поправится?
Дорина поняла, что Гарри опасается за жизнь друга, и уверенно заявила:
— Мамино противоядие сотни раз помогало больным и, конечно, спасет его милость. Но, должна признаться, я больше боюсь другого. А вдруг Джарвис попытается сотворить еще какую-нибудь подлость?
— Если бы я не видел своими глазами, что произошло с Оскаром от бокала вина, то подумал бы, что вы все это придумали!
— Именно это я и твердила себе, с тех пор как все произошло, — ответила Дорина, — но теперь, я чувствую себя ужасно виноватой, что не рассказала вовремя графу обо всем, что пытался сделать кузен Джарвис.
— Вряд ли он поверил бы вам, — откровенно ответил Гарри, — но теперь понятно, что ваш кузен не только поклоняется сатане, но и самый настоящий преступник.
Дорина не могла не согласиться с ним, и как только она добралась до дома, побыстрее спрыгнула с фаэтона. Гарри был достаточно тактичен и остался ждать на крыльце. Девушка знала, что к этому времени отец уже должен был вернуться из церкви, где служил заутреню. Паства его обычно состояла из двух-трех престарелых леди, но он считал своим долгом проводить службу и никогда не пропускал ее, сколько бы обязанностей у него ни было.
Она нашла отца в кабинете. Тот еще даже не успел снять сутану. При виде дочере викарий улыбнулся и сказал:
— Какой сегодня прекрасный день, Дорина! Я как раз подумывал отправиться в сад.
— Но сначала ты должен кое-что сделать, папа.
— Что же именно? — осведомился он. Поколебавшись, Дорина нерешительно начала:
— Ты когда-нибудь изгонял дьявола? Девушка ожидала отрицательного ответа, но, к ее удивлению, отец кивнул:
— Довольно часто, но не в последние годы.
— Правда?! Викарий улыбнулся:
— В молодости у меня был друг в Эссексе, а как известно, именно в этом графстве колдовство распространено сильнее, чем во всей Англии. — Он помолчал и, немного подумав, объяснил: — Особенно известны ведьмы Хелмсфорда, и именно там в 1556 году прошел суд над ведьмами, впервые в истории страны закончившийся вынесением смертного приговора через повешение.
— Это было слишком давно, папа, — быстро вставила Дорина, пытаясь не дать отцу углубиться в пространную лекцию о событиях прошлого.
— Не важно, будучи там, я столкнулся с ведьмами, колдунами, заклинаниями, а мой приятель, который был старше и опытнее меня, изгнал множество различных привидений, злых духов, не раз снимал порчу, и я, помогая ему, тоже научился неплохо это делать.
— Именно это я хотела узнать, — торопливо пробормотала Дорина. — Я прошу тебя, папа, пойти и изгнать дьявола из спальни старого графа, дьявола, которого призвал кузен Джарвис. Я сама слышала, как он призывал сатану и богов ненависти и убийства к себе на помощь.
— О чем это ты, дорогая? — в полнейшем недоумении охнул отец.
— Я хочу, чтобы ты знал, папа, — испуганно прошептала Дорина, — Джарвис использует черную магию, чтобы убить графа.
Викарий нашел все это настолько невероятным, что Дорине пришлось потратить немало времени на подробный рассказ о подслушанных заклинаниях Джарвиса. Она с трудом убедила отца, что нисколько не преувеличивает. Только когда Дорина сообщила отцу, что граф отравлен, викарий резко воскликнул:
—Это необходимо немедленно остановить, а Джарвиса нужно арестовать за попытку убийства.
— Сомневаюсь, чтобы кто-то поверил в это, папа, ведь и ты не сразу поверил, — покачала головой Дорина. — Сначала необходимо оказать противодействие дьявольским намерениям Джарвиса, поэтому прежде всего прошу тебя поехать в Ярд и изгнать зло, которое, я знаю, все еще таится в спальне и может погубить графа.
— Я немедленно еду, — коротко бросил викарий и, взяв молитвенник и висевший на стуле стихарь, молча последовал за Дориной. Гарри поздоровался с ним, и все трое уселись в фаэтон. Экипаж был предназначен только для двоих, и Дорина, стиснутая между мужчинами, едва дышала. Однако девушка, сознавала, что если придется ехать за более просторной каретой, то на поездку уйдет слишком много времени, и потому терпела. Она, как и Гарри, чувствовала, насколько важно не потерять ни минуты.
