Какое счастье, что граф не допил бокал до конца, иначе, без всякого сомнения, умер бы! Слава Богу, он остался в живых. Вот только вопрос — надолго ли?
Дорина нарвала трав, отнесла в дом и пока с помощью няни готовила отвары, решила, что стоит дать больному и тонизирующее, чтобы восстановить его силы. Дети, которых лечила мать от отравления белладонной, не меньше недели были слабы и бледны, не могли ходить в школу и даже не вставали с постели. Но сможет ли она найти в саду что-нибудь подходящее?
И тут девушка вспомнила о подарке, присланном другом отца, знаменитым путешественником, из Китая. В посылке было несколько отростков кактуса, вызвавших восторг викария, и странный корешок, похожий на человечка, который, как говорилось в письме, считался в Китае очень ценным и был доступен только императору.
«Этот корень называется женьшенем, — писал он, — и обладает чудесными свойствами, дающими необыкновенную выносливость и силы. Кроме того, он способен также омолаживать стариков. Китайцы поклоняются этому растению, и я могу попасть в беду, если кто-нибудь узнает о том, что женьшень вывезли из страны. Но я думаю, он вас заинтересует, и один китайский мандарин дал мне рецепт его использования, который я и сообщаю ниже…»
Викарий почти не обратил внимания на женьшень, радуясь новым кактусам, и сейчас Дорина вынула растение из шкафа в кабинете. Несколько корней лежали в китайской шкатулке, а к ним прилагались наставления. Дорина точно следовала предписаниям, и когда эликсир был готов, подумала, что если он поможет графу, значит, стоило посылать женьшень в долгое путешествие из Китая, занявшее почти год.
Она подала детям завтрак и, пока те с аппетитом ели, объявила:
— У меня для вас сюрприз.
Брат и сестра выжидающе уставились на Дорину.
— Когда вы вернетесь домой, меня, возможно, не будет, но Хокинс пришлет грума с двумя лошадьми, и вы можете покататься верхом.
Дети восторженно завопили, а Дорина предупредила:
— Вы должны пообещать мне, держаться подальше от Большого дома и не ездить в парк.
— Но почему? — удивился Питер.
— Потому что из Лондона приезжает кузен Джарвис, а вы, конечно, не захотите встретиться с ним.
— Ни за что! — охнула Розабелл, — и к тому же мне все равно куда ехать, лишь бы подольше покататься!
Дорина, не в силах вынести мысль о том, что Розабелл может попасть в лапы Джарвиса, еще вчера договорилась обо всем с Гарри, прежде чем уехать из Ярда. Гарри, прекрасно понимая чувства девушки, заверил, что передаст ее просьбу Хокин-су, и добавил:
— Не стоит беспокоить Оскара такими мелочами. Подождем, пока он поправится.
Дорина подумала про себя, что для нее это не мелочи, но была рада обещанию Гарри помочь и отправилась домой, уверенная в завтрашнем дне. Кажется, они с Гарри все хорошенько продумали! Однако кто может знать, что творится в мозгу у Джарвиса? Что, если он предпримет новую попытку разделаться с Оскаром? Но в таком случае он будет иметь дело с Гарри.
Фаэтон прибыл за девушкой к одиннадцати, и через несколько минут она была уже в Ярде. Граф чувствовал себя гораздо лучше и выглядел почти как до болезни. Однако он все еще лежал в постели, и как только Дорина распаковала содержимое корзинки и рассказала о женьшене, мгновенно заинтересовался и даже шутливо заметил, что польщен честью попробовать лекарство, предназначавшееся до сих пор исключительно для императора.
— Надеюсь не отравлюсь во второй раз! — хмыкнул он.
Дорина ответила, что совершенно уверена в друге отца, и граф согласно кивнул:
— Не могу спорить с вами, учитывая, что вы спасли меня своими травами, хотя вкус у них не слишком приятный.
Дорина тихо вздохнула:
— Боюсь, кузен Джарвис приготовил для вас что-нибудь похуже, чем мои травы.
— Не могу поверить, что он снова попытается тебя отравить! — воскликнул Гарри. — Довольно неглупая мысль — потихоньку дать Оскару бренди и поспешно уехать, зная, что яд подействует через несколько часов и никто ни в чем не заподозрит убийцу!
— Как все это странно, — удивилась Дорина.
— Вовсе нет, — объяснил Гарри. — Конечно, есть и мгновенно убивающие зелья, но древние римляне, говорят, использовали медленно действующие яды, которые приканчивали жертву через два месяца и к тому времени уже было поздно пытаться найти преступника.
Дорина вздрогнула, испугавшись, что на этот раз Джарвйс попробует применить другой яд, против которого у нее не найдется противоядия. Конечно, Джарвису не повезло, что рядом с графом случайно оказался человек, обладающий познаниями в травах. Уж несомненно, леди Морин и другие светские дамы не имеют ни малейшего представления о том, что делать в таких случаях!
Граф будто прочел мысли девушки, потому что, как только она перевела на него взгляд, сказал:
— Я крайне благодарен вам, Дорина, хотя понимаю, что вы считаете, будто только Господь и его ангелы защитили меня.
— Уверена в этом, и теперь, когда папа изгнал злые силы, в комнате совершенно другая атмосфера.
— Но зло еще может вернуться, — предостерег Гарри, — и поэтому лучше быть к этому готовыми. Нельзя, чтобы нас застали врасплох.
И с этими словами вынул пистолет и протянул графу, объяснив при этом:
— Он заряжен. Положи под подушку, откуда сможешь быстро достать.
Граф взял оружие, но при этом покачал головой:
—Не думаю, что Джарвис посмеет стрелять вменя. В этом случае ему не избежать суда за убийство.
— Но что же он тогда сделает? ^ — испугалась Дорина.
— Подождем и посмотрим, — ответил Гарри, — и кстати, Оскар, вели своему камердинеру встретить Джарвиса новостью о том, что ты выздоровел.
Граф вопросительно поднял брови, и Гарри пояснил:
— Это наведет его на мысль, что если он хочет избавиться от тебя, нужно действовать побыстрее, а именно это нам и необходимо.
— Теперь ясно, — кивнул граф, и Гарри вышел из комнаты.
Дорина, приблизившись к кровати, нерешительно прошептала:
— Я принесла вам кое-что… и прошу надеть… При этом девушка залилась краской, и граф понял, как она смущена. Он протянул руку, и Дорина вложила в его ладонь маленькое распятие из слоновой кости на золотой цепочке.
— Оно принадлежало маме. Вы можете смеяться, но я чувствую… это защитит вас.
— Я не смеюсь, — негромко ответил граф, — и глубоко тронут и благодарен, что вы так беспокоитесь за меня.
Дорина, взглянув на него, улыбнулась, и граф добавил:
— Я думаю и надеюсь, что прав — теперь вы меня простили и не испытываете ко мне неприязни, как во время первой встречи.
Краска на щеках Дорины стала еще гуще, но граф все же продолжал:
— Я у вас в долгу. Если я выживу, то сделаю все, чтобы загладить прошлые недоразумения.
