Наступивший 1945 год принес сотрудникам линии научно-технической разведки в США чувство удовлетворения. Им удалось приобрести несколько источников по «Энормозу» и наладить регулярное снабжение Центра документальной информацией. Она позволяла Москве быть в курсе всех работ, которые проводились в США по созданию супер-бомбы.
В феврале 1945 года заместитель резидента по линии научно-технической разведки Л. Квасников с полным правом сообщал в Центр, что агентурная сеть их резидентуры «является в основном довольно работоспособной, а по своей технической квалификации стоит на высоком уровне. Большая часть агентов работает с нами не из корыстных побуждений, а на основе дружеского отношения к нашей стране».
Поэтому, когда 24 июля 1945 года Г. Трумэн сообщил Сталину о создании в США нового оружия большой разрушительной силы и своем намерении применить его против Японии, Сталин не проявил никаких эмоций. Он уже имел необходимую информацию от советской внешней разведки.
Это, конечно, был большой успех отечественной разведки в США. Но несмотря на то, что Трумэн предупредил Сталина о предстоящих бомбардировках Хиросимы и Нагасаки, резидентуре не удалось получить упреждающей информации на этот счет. О бомбардировках она узнала не от своей агентуры, а из пресс-конференции генерала Д. Маршалла 7 августа 1945 года.
Руководитель внешней разведки генерал П. Фитин писал в рапорте на имя В. Меркулова: «Практическое применение американцами атомной бомбы… открывает новую эпоху в науке и технике и несомненно повлечет за собой быстрое развитие всей проблемы „Энормоз“… Все это ставит „Энормоз“ на ведущее место в нашей разведывательной работе и требует немедленных мероприятий по усилению технической разведки».
Начиная с 1943 года, когда только разворачивалась широкомасштабная работа научно-технической разведки по «Энормозу» и до испытания в 1945 году первой американской атомной бомбы, советская внешняя разведка получила несколько тысяч листов секретной документальной информации.
Выдающийся советский ученый-атомщик И. В. Курчатов, которому направлялись добытые внешней разведкой материалы по «Энормозу», неоднократно давал им высокую оценку. Так, в заключении по материалам к препроводительной записке (№ 1/3/22500) от 25 декабря 1944 года он пишет: «Очень богатый и в разных отношениях поучительный материал. Он содержит теоретически важные указания…».
В марте 1945 года И. Курчатов, оценивая очередной материал по атомной бомбе, полученный разведкой, пишет: «Материал представляет большой интерес. В нем, наряду с разрабатываемыми нами методами и схемами, указаны возможности, которые до сих пор у нас не рассматривались».
В рукописной записке на имя министра госбезопасности В.Абакумова от 31 декабря 1946 года И. Курчатов отмечает «Материалы, с которыми меня сегодня ознакомил т. Василевский, по вопросам:
а) американские работы по сверх-бомбе;
б) некоторые особенности в работе атомных котлов в Хенфорде, — по-моему, правдоподобны и представляют большой интерес для наших отечественных работ».
Внешняя разведка не только привлекла внимание руководства страны к проблеме создания на Западе атомного оружия, но и таким образом инициировала проведение подобных работ в СССР. Благодаря информации внешней разведки, по признанию академиков А. Александрова, Ю. Харитона и других, И. Курчатов не сделал больших ошибок, ученым удалось избежать тупиковых направлений в разработке атомного оружия и создать атомную бомбу в СССР в более короткие сроки, (всего за три года), чем в США. Там на это потратили четыре года, израсходовав пять миллиардов долларов.
Как отметил академик Ю. Харитон в интервью газете «Известия» от 8 декабря 1992 года, первый советский атомный заряд был изготовлен по американскому образцу с помощью сведений, полученных от К. Фукса. По словам академика, когда вручались правительственные награды участникам советского атомного проекта, И. В. Сталин, удовлетворенный тем, что американской монополии в этой области не существует, заметил: «Если бы мы опоздали на один-полтора года, то, наверное, испробовали бы этот заряд на себе»[147].
Глава 5. АКУЛЫ ИЗ «АКВАРИУМА»
В 1949 году на советскую военную разведку начал работать офицер шведских ВВС С. Веннерстрем (Орел, Викинг). Его трудно назвать предателем своей родины, так как почти все переданные им секретные материалы касались США или демонстрировали миролюбивые планы его страны.
С. Веннерстрем — полковник ВВС Швеции и ценный агент ГРУВ марте 1952 года он прибыл в Вашингтон, чтобы занять должность шведского авиационного атташе. Москва сориентировала его на сбор и передачу любой информации, которую ему удастся получить: о новейших разработках бомбардировщиков, истребителей, управляемых ракет, бомбовых прицелов, радиолокаторов, высокочастотного радио и современной фоторазведывательной аппаратуры.
Он должен был фотографировать наиболее интересные документы, а кассеты с пленками передавать связнику — офицеру ГРУ, находившемуся в США под прикрытием аппарата военных атташе. Эти обязанности исполнял военно-воздушный атташе генерал-майор В. Кувинов.
Среди основных обязанностей шведского военно-воздушного атташе в Вашингтоне была закупка военного оборудования для ВВС и одновременно военно-техническая разведка. Поэтому в аппарате атташе работало два помощника — один с экономической подготовкой (закупка), а другой специализировался на НТР. Плюс три секретаря для ежедневной рутинной работы[148].
Позднее он вспоминал: «Пленка, переданная мною в первый раз, содержала разработки миниатюрных электронных ламп, что значилось под номером восемь в сшске заданий Центра. Я помню этот пункт, потому что обращаться к нему приходилось много раз. Подобная тематика имела большое значение, прежде всего, для ракетостроения. Эти же лампы, правда, в других вариантах, представляли интерес и для Швеции».
Вскоре Веннерстрему удалось получить новые сведения о миниатюрных лампах, интересующих Центр. На этот раз результатом работы в фотолаборатории стали девять кассет с пленкой. Фотографировать документы он обычно старался до или после окончания рабочего дня, когда находился один в своем кабинете в посольстве. Если бы кто-нибудь и вошел неожиданно во время этой процедуры, то Орел всегда мог сослаться на выполнение государственного задания. То же самое он регулярно делал в интересах шведской разведки[149].
Откуда он получал секретные документы? Источников было множество. Например, после посещения одной из авиабаз, расположенной около Лас-Вегаса. «Без каких-либо трудностей мне удалось получить в „Нелиссе“ именно то, чего хотели русские. „Принципы конструкции прицела для метания атомных бомб“ — так значилось в списке…
…. Русские инженеры полагали, что это очень секретно и труднодоступно, потому что сами жили в обстановке традиционной секретности. Но в США граница доступности определялась иным способом.
Инструкции с описанием правил обращения и практического использования делались, разумеется, секретными. Но техническое описание оборудования редко снабжалось этим грифом. Они были труднодоступными лишь из-за ограниченного распространения. Однако Москву в данное положение вещей я посвящать не стал…
…Впоследствии американская сторона заявила, что секретных материалов, если бы захотел, я мог бы посылать в ГРУ в сотни раз больше. Это показывает, что они не совсем понимали, о чем речь. Во-первых, я был слишком перегружен текущей работой, чтобы успевать сверх возможного. А, во-вторых, вопрос не стоял так, чтобы захватывать все без разбору. Существовали точные указания как со шведской стороны, так и со стороны Центра, что именно они хотели бы получить. И выходить за эти рамки, кроме исключительных случаев, у меня не было полномочий»[150].
А предложений о продаже описания военных технологий поступало Викингу множество. Дело в том, что война в Корее приближалась к концу. Это породило обычный спад в количестве военных заказов. Организации по сбыту делали все, чтобы найти новых покупателей — как больших, так и маленьких, — и их представители рыскали кругом. И общительный Веннерстрем всюду натыкался на них. Они приходили в его офис, исколи встреч на приемах и предприятиях. Орлу действительно не было нужды охотиться за ними. Скорее, это делали сами бизнесмены.
Но, как представитель своей нации, он не проявлял торопливости: отбирал агентов спокойно и медленно. Для начала завел чрезвычайно подробную картотеку на всех «соискателей». Постепенно их число перевалило за сотню, и стало невозможно помнить каждого. Тогда он стал фиксировать только наиболее существенное и самое интересное о них. Если предстояла встреча с кем-то, достаточно было взять карточку и освежить в памяти все, связанное с этим человеком: что он раньше говорил, где и когда с ним встречался и так далее. Короче, стабильное намерение объективно оценить возможности каждого претендента на дополнительный заработок.
