стаканчиках по пятнадцать копеек и георгинами, вперемешку с разноцветными астрами, что за не дорого отдавали пенсионерки, сбившиеся в жидкий рядок у автобусной остановки. Я взял еле теплый пирожок с капустой и двинулся в сторону пригородных касс, так как хоть кого-то подозрительного притащить в отдел я был просто обязан. Добрый ко мне старший уполномоченный отправлял меня рейдовать в одиночку, вольно или невольно подставляя меня. Если мое любопытная физиономия, жадно кусающая дешевый пирожок из пропитанной жиром бумажки, которую я держал плохо отмытыми от «литола» пальцами, подозрения не вызывала, то в момент задержания начинались проблемы. Если «эффект формы» пока спасал и жулики, ругаясь, все-таки шли с одиноким постовым, то один милиционер, вооруженный только маленьким удостоверением, вызывал у правонарушителей желание — это удостоверение отобрать, забив его упомянутому милиционеру в одно из естественных отверстий, желательно поперек. Наличие Кадета или Студента делало бы поставленную передо мной задачу гораздо проще, легкие пути были не для меня. Близнюк целыми днями готовил себе смену, делясь с молодежью своей мудростью и опытом, а я предпочитал лишний раз в кабинете не появляться.
У переходного моста клубилась небольшая толпа, преобразовываясь в небольшую очередь. Сначала я решил, что какой-то мужик торгует семечками, ловко размахивая мерным стаканчиком на большим мешком из коричневой дерюги, но подойдя поближе я понял, что предметом торговли были отнюдь не семечки. Мешок был наполнен на две трети различными изделиями из хрусталя — конфетчицами, розетками для варенья, какими –то салатницами и вазочками. Предметы вожделения граждан были навалены вповалку, некоторые имели отбитые края или трещины, на что мужик быстро скидывал цену, изначально далеко не магазинную.
— Так граждане, торговля ворованным барахлом закончена — кто купил похищенное у государства — предъявите документы — я не успел закончить фразу, как остался стоять один — на один с продавцом, вокруг нас никого не было, граждане предпочли наблюдать за развитием событий с дистанции не менее пятнадцати метров, чтобы я не успел их догнать.
— Вы товарищ от какой организации торгуете? — кинул я наживку.
— Э-э, от ОРСа номер три — в, вмиг ставших скорбными, глазах мужчины с мешком зажегся огонек надежды.
— Где документы на товар?
— Так, товарищ начальник, документы все у товароведа. Мы же, с самого утра, с машины торгуем, а потом машина сломалась. Вот товаровед с водителем и поехали машину чинить, а меня оставили. Тут же последний мешок остался, ну мне и сказали — Кузьмич, продай быстренько, пока мы машину чиним, больно ловко у тебя получается. Ну я и остался. Вы бы товарищ милиционер отошли, а то всех покупателей распугали, а мне же план выполнять — начал маленько наглеть приободрившийся «Кузьмич».
— Сколько товара продали?
— Так это, с утра три мешка было.
— А ОРС ваш где находиться, а то мне надо позвонить, проверить.
— ОРС наш находиться в Трясинном — отправил меня в один из райцентров области передовик советской торговли.
Я представил грузовик, скачущий по асфальту, а в кузове бьются в осколки три мешка из-под картошки, полных дефицитного хрусталя в обнимку с похмельным Кузьмичом — даже для дикой советской торговли это был перебор.
— Ага. А паспорт то у вас с собой, товарищ?
Серые глазки «Кузьмича» забегали, наверное, мужик решал, в какую сторону рвануть на рекорд, но, очевидно, жадность перевесила и из кармана темно-зеленых брюк был извлечен документ в томно-бордовом коленкоре, с золотистым гербом.
Я только сверил оригинал с фото, после чего сунул документ уже в свой карман и, не глядя на продавца двинулся в сторону РОВД:
— За мной следуйте, гражданин.
За моей спиной горестно звякнули вазочки и салатницы, потом крякнул мужик, вскинув на спину мешок, и наша процессия двинулась на правеж.
Кузьмич оказался не «Кузьмичом», а вовсе даже Петровичем, проживал он в Городе, но место работы говорить категорически отказался, уверяя меня, что он находиться в начале увлекательного пути по оформлению второй группы инвалидности, а продаваемые им предметы кухонной утвари являются наследством, доставшимся от любимой бабушки, которая недавно скончалась в Северном районе, и всю свою долгую жизнь посвятила собирательству и коллекционированию предметов из хрусталя. На мое недоумение по поводу торговли от системы Организации рабочего снабжения номер три, мне был дан твердый и честный ответ, что я не представился, поэтому робкий наследник решил, что он подвергся нападению со стороны бандитов. Наслышанный о привокзальной мафии, наследник решил, что государственную собственность банда отбирать постесняется.
Когда пятый сотрудник милиции заглянул в мешок, с видом ребенка, задавшегося вопросом «А что нам вкусненького принес папа?» я сграбастал недописанный рапорт и задержанного, с его звякающим мешком, и двинулся в сторону так и не ставшего мне родным кабинета.
Капитан Близнюк сегодня выглядел плохо. Не шевелясь, сидел, вытянувшись свечкой, с закрытыми глазами. Его всегда бледная кожа сегодня приобрела какой-то голубоватый оттенок. Старшего оперуполномоченного периодически била мелкая дрожь, а на левом виске повисла прозрачная капля.
— Владимир Борисович, с вами все в порядке? — непроизвольно вырвалось из меня: — Может быть «Скорую» вызвать?
— Нормально все, не переживай. Что у тебя? — капитан открыл глаза с полопавшимися сосудами и с трудом разлепил пересохшие губы.
— Вот, гражданина задержал на площади, с мешком изделий из хрусталя, который ими торговал с рук. В показаниях путается, ничего пояснить не может.
Капитан встал, пошатываясь, подошел к мешку, заглянул во внутрь:
— Бля, Громов, тебя зачем посылали? Это явно не с квартирных краж вещи.
— Ой, простите пожалуйста, я сейчас побегу и исправлюсь! — мимолетное желание вызвать начальнику «Скорую» испарилось мгновенно: — Но вы тут, втроем, все равно разберитесь, откуда дровишки то!
Я хлопнул дверью кабинета так, что проснулась задремавшая на стуле пенсионерка, прикорнувшая в ожидании дежурного следователя.
— Сука, ну какой же все-таки козел, мой нынешний начальник. Все равно, хоть какое-то гавно, но сказал. Может попроситься у начальника розыска, чтобы перевел куда-нибудь, хоть на территорию какую.
Погасив вспышку гнева я зашел в кабинет группы розыска в поисках информации. Старший опер по розыску без вести пропавших майор Веткин был ленивым, но информированным предпенсионером. Угостив меня чаем, он, поломавшись для вида, стал делиться со мной анабасисом капитана Близнюка.
— Так он из речной милиции к нам перевелся. У него кум подполковник в нашем городском управлении, вот его сюда и взяли. Не знаю, чем там уголовный розыск на реке занимается, наверное, утопленников, в основном, устанавливают, а
