его увидела. В-третьих, наличие у человека велосипеда вовсе не доказывает, что это именно он отъезжал от «Трэвэлерс Рефьюдж» в ночь убийства. Так что пока мы не знаем, кто был тем велосипедистом и что он здесь делал. А с Крисом мы сегодня непременно поговорим. Скоро придёт адвокат Форестеров, чтобы зачитать завещание Брайана, и Вуд обязательно будет присутствовать при этом. После оглашения документа у нас будет удобный момент побеседовать с ним.
… Рой Бенкли оказался высоким пожилым человеком со щедро припорошенными сединой волосами. На нём был дорогой костюм тёмного цвета, видимо, специально предназначенный для подчёркивания его статуса в глазах клиентов. Откашлявшись и приняв важный вид, мистер Бенкли обвёл взглядом присутствующих, вскрыл конверт и огласил текст содержавшегося в нём завещания. Собственно, ничего нового для себя Майкл Райли не услышал: адвокат озвучил то, что миссис Форестер сообщила ему ещё вчера.
После знакомства с завещанием Крис Вуд был приглашён для беседы с полицейскими. Он сидел, втянув голову в плечи, и, хотя выглядел испуганным, его взгляд был цепким и внимательным.
Инспектор задал парню вопрос:
– Почему вы не сказали, что были здесь в ночь убийства Брайана Форестера?
Крис удивлённо посмотрел на Райли. С не меньшим удивлением смотрел на него и Невилл, пока до него, наконец, не дошло, что инспектор решил прибегнуть к особой тактике.
– Вас видели из окна, – уточнил Райли.
– Я…, – парень запнулся и нервно провёл рукой по волосам. – Я приехал в пансион сразу после полуночи, и уже через полчаса уехал домой.
– Вы приезжали к Форестеру?
Крис кивнул головой.
– Как вы вошли в пансион? Кто вам открыл дверь?
– Никто. Я взял ключ у тёти Дженнифер.
– А кто закрыл за вами, когда вы уходили?
– Я сам запер дверь.
– А теперь расскажите подробно о вашей встрече с мистером Форестером. Почему вы встречались с ним в столь поздний час?
Крис глубоко вздохнул и заговорил:
– Недели две назад мистер Форестер попросил меня отдать в ремонтную мастерскую его пишущую машинку и настольные часы. Их давно уже починили, но у меня никак не получалось зайти на ними. Несколько дней назад я, наконец-то, забрал машинку и часы из мастерской, но всё не мог вернуть их мистеру Форестеру. Он несколько раз напоминал мне об этом и лично, и через тётю. В тот день я вернулся из Абердина без четверти двенадцать. Мама сказала, что мистер Форестер требует, чтобы я немедленно принёс ему отремонтированные вещи. Он сказал, что не будет спать допоздна. Я сел на велосипед и поехал в «Трэвэлерс Рефьюдж».
– Что было дальше? – спросил Райли после того, как парень замолчал.
– Мистер Форестер был сердит на меня. Он высказал недовольство тем, что я стал часто бывать в городе и поздно возвращаться домой. Думаю, ему об этом тётя Дженнифер рассказала.
Крис снова замолчал.
– Как вы расстались?
– Мистер Форестер сказал, чтобы я ехал домой – уже поздно. Сказал, что сейчас у него много работы, и что он ещё поговорит со мной на эту тему.
– Когда вы вернулись домой?
– В половину первого.
– Почему вы так точно запомнили время?
– Просто мама не спала, ждала меня. Она сразу позвонила тёте Дженнифер, потому что она тоже беспокоилась. Я слышал, как мама сказала ей: «Крис только что вернулся. Это сущее издевательство – на часах половина первого!»
– Во время нашей предыдущей беседы я спрашивал вас, не звонил ли вам мистер Форестер насчёт плёнки, которую нужно было срочно отдать на проявку. Вы ответили отрицательно. Настаиваете ли вы на этом сейчас?
Крис виновато опустил голову и тихо произнёс:
– Я сказал вам неправду. Мистер Форестер дал мне плёнку и попросил поскорее отдать её в фотоателье. А когда я узнал, что его убили, то испугался, что вы станете меня подозревать. Я скрыл, что был здесь и, естественно, промолчал и о плёнке.
– Где она сейчас? – спросил Райли с волнением в голосе. Мысль о том, что парень избавился от неё, не давала ему покоя.
– У меня, – коротко ответил Вуд.
Инспектор облегчённо вздохнул, а Крис продолжил:
– Я не мог отдать плёнку на проявку: как бы я объяснил её нахождение у меня? Ко мне подходил Терри, один из постояльцев, и тоже спрашивал насчёт плёнки. Я ответил, что ничего о ней не знаю. Он сильно расстроился.
– Послушайте, Крис, нам очень нужна плёнка Глейзера. Это срочно. Привезите её и никому об этом не говорите: ни своим родным, ни постояльцам. Терри тоже не должен об этом знать. Договорились?
– Да, конечно, – чуть взбодрившимся голосом ответил Крис. Ему было приятно от мысли, что у него с полицией появился секрет, пусть даже маленький и ничего не значащий.
Следом за парнем в кабинет вошла Дженнифер, и инспектор строго спросил её:
– Миссис Коутс, почему вы скрыли от полиции тот факт, что ваш племянник Крис Вуд был здесь в ночь убийства мистера Форестера?
По выражению лица женщины было видно, что этот вопрос застал её врасплох. Она молчала.
– Так всё же почему? – переспросил Райли.
Видимо, Дженнифер поняла, что отпираться бесполезно.
– Простите меня, бестолковую, – произнесла она голосом, полным раскаяния. – Я не сказала вам об этом, потому что не хотела для племянника неприятностей. Мистер Форестер ещё давно попросил Криса отдать в ремонт пишущую машинку и настольные часы. Он сразу же отвёз их в Абердин, но долго не мог забрать назад: то с друзьями в городе встречался, то ещё что-нибудь. Брайан каждый день спрашивал про машинку: она ему была нужна как воздух, да и часами он очень дорожил – как-никак, от деда достались. А Крис всё тянул и тянул. В тот день Брайан рассердился не на шутку. Он зашёл ко мне на кухню и спросил, почему Крис до сих пор не вернул ему вещи из ремонта.
– Во сколько это было?
– Около семи часов вечера, туристы как раз отдыхали после возвращения. Я позвонила Этель, своей сестре, и сказала, чтобы Крис поторопился и немедленно принёс мистеру Форестеру отремонтированные вещи. Она ответила, что Крис уже забрал их из ремонта, но сейчас его нет дома: он в Абердине и вернётся не раньше одиннадцати часов вечера, а может, и позже. Я зашла в кабинет Брайана и передала ему слова Этель. Спросила, не потерпит ли он до завтра, но он лишь рассердился на мои слова. Сказал, что и без того долго ждал, что сегодня у него полно работы и пишущая машинка будет нужна ему, как никогда. Дальше – больше: он разошёлся и начал
