Читаем без скачивания Операция «Оверлорд». Как был открыт второй фронт - Макс Хастингс

Это болезненное отражение того, — писал он в военное министерство в начале 1944 года, — что, вероятно, ни один из четырех или пяти солдат, которые носят королевскую униформу, не слышит свиста пуль или похоже, что не слышит. Огромное большинство подвергается риску не больше, чем гражданское население в Южной Англии. Моя неприятная обязанность — подробно останавливаться на этих фактах. Одни и те же группы солдат отправляют вновь и вновь на фронт, в то время как огромное большинство удерживают, к их сожалению, от участия в сражениях.[77]

Если заключительную фразу премьер-министра можно рассматривать со скептицизмом, то его более ранние замечания были предметом неоднократных дебатов с начальником имперского генерального штаба, который терпеливо напоминал ему о реальностях современной войны, о существенной необходимости в гигантском «хвосте» «Оверлорд», а также о полном истощении людских резервов Англии. Английская армия, высадившаяся в Нормандии, будет крупнейшей группировкой, какой Монтгомери когда-либо командовал в Северо-Западной Европе. По мере того как будут возрастать потери, численность этой группировки будет неумолимо снижаться. Эта реальность всегда находилась на первом месте во всех расчетах английских командующих на всем протяжении войны от первых стычек у Кана до последних выстрелов под Люнебергом. Было также понятно, что первые недели в Европе будут последними для английского паритета с американцами в сухопутных силах. В июле американские войска начнут наращивать свое численное превосходство над английскими, и после этого месяц за месяцем их силы будут увеличиваться до такой степени, что силы английского союзника покажутся на их фоне крохотными. У многих английских военнослужащих вызывало раздражение экстраординарное социальное превосходство, которого американцы достигли на территории Англии, если их штабные сержанты получают денежное содержание, равное содержанию английского капитана, располагают огромными запасами материально-технического обеспечения самих себя и сладостями для английских детей.

С того момента, как американцы погружались в поезда в английских портах и ругали узкие двери в английских вагонах, через которые было трудно пройти солдату с полной боевой выкладкой, их не оставляло странное смущение при встрече с уставшими англичанами. «А где ваш дом, полковник?» — услышал лейтенант Юлиан Бах, как вновь прибывший капитан из штата Миссисипи спросил у несколько замкнутого на вид английского полковника в ходе первой натянутой встречи за обеденным столом. «Какой дом вы имеете в виду? — автоматически спросил полковник. — У меня их три». Капитан из штата Миссисипи на следующее утро испытывал чувство язвительной удовлетворенности, когда он увидел выражение лица англичанина, выливавшего мармелад на свою порцию овсяной каши.

Безупречно одетые американские офицеры — да и сержанты — битком набивали лондонские отели и рестораны. Капрал Билл Престон из 743-го танкового батальона все свое рабочее время проводил в тренировках по выходу из затонувшего амфибийного танка типа «Шерман», в котором он будет высаживаться в Нормандии; он и его экипаж узнали, что у них будет всего 20 секундл, чтобы выйти из «Шермана», если он потонет. Как и многие другие молодые американские сержанты, он приводил англичан в замешательство своими широкими связями и находил легкий способ заказать стол в ресторане «Мирабель», используя для этого имя своего дяди из американского посольства в Лондоне. Генерал Куэсада из 9-го тактического авиационного командования каждый раз, когда он по делам приезжал в Лондон, брал с собой нескольких своих пилотов, которые без особого труда устанавливали дружеские связи с англичанами. В письме своей матери в Нью-Йорк он попросил прислать ему шесть коробок мужских носков и шесть тюбиков губной помады, и она до конца войны регулярно отправляла ему посылки с длинными мужскими носками и с вазелиновой губной помадой, чтобы не трескались от ветра губы.

И все же, хотя между американцами и англичанами существовали серьезные трения и разногласия, куда более примечательным было эффективное сотрудничество союзников на всех уровнях. Несмотря на расхождения между правительствами и армейскими штабами в вопросах большой политики, офицеры этих двух стран в ходе подготовки операции «Оверлорд» работали бок о бок с исключительным дружелюбием. Как у англичан были невоспитанные люди вроде того полковника, которого встретил Юлиан Бах, так и у американцев были люди со скверными личными качествами вроде генерала Бэлла, помощника начальника штаба по оперативной части и боевой подготовке в штабе верховного главнокомандующего, который вызывал к себе неуважение почти у всех, кому приходилось работать с ним. Однако на большинство англичан производили глубокое впечатление энергия своих заокеанских союзников, их готовность учиться, довести до конца начатое дело. В свою очередь американцы с уважением относились к английским вооруженным силам, сражавшимся столь долгое время. Ниже еще много будет сказано о разногласиях, зависти и подозрениях между англичанами и американцами. Сообщения об этом никоим образом не должны заслонять сотрудничество между ними, такое единение союзников на рабочем уровне, какое редко когда-либо удавалось обеспечивать в войне.

Если несколько английских соединений, направленных в Нормандию, были уже измотаны в боях на других театрах, то некоторые американские соединения оказались опасно неподготовленными; ими руководили командиры, недостаточно компетентные для выполнения той задачи, которую предстояло решать. Даже если английские дивизии были укомплектованы за счет гражданской армии, английская классовая система и военные традиции обеспечивали то, что их солдаты были значительно более пропитанными духом и привычками кадровых солдат, чем их американские коллеги. С первого и до последнего дня войны американскую армию никогда нельзя было принять за что-либо другое, чем она была на самом деле — гражданские люди в военной форме. Пожалуй, величайшими из всех американских организационных достижений во время второй мировой войны явилось увеличение в период между 1939 и 1945 годами очень маленькой регулярной армии в 190 тысяч человек до огромной военной машины в восемь с половиной миллионов человек. Даже кадровый состав мирного времени едва ли представлял собой внушительную военную силу. Одна кавалерийская дивизия во время маневров в штате Луизиана в 1940 году была вынуждена взять напрокат лошадей и, когда эти бедные клячи оказались ненужными, увезти их на машинах в районы отдыха после второго дня учений.

Даже в войне сухопутные войска США — прежде всего пехота — оставались на положении Золушки. Разработанный в 1942 году план создания армии в составе 334 дивизий, в том числе 60 бронетанковых, на самом деле, в реальности, был к маю 1944 года сведен до 89 боевых дивизий, из которых только 16 были бронетанковыми. Их следует сравнить со 100 японскими дивизиями и 300, хотя и меньшими по численности, дивизиями Красной Армии. Огромные людские резервы пошли на укомплектование авиационных корпусов, частей обслуживания и военных баз. Там, где в немецкой армии офицеры составляли только 2,86 процента личного состава, в американской армии их было 7 процентов, причем многие из них ни разу не побывали даже вблизи фронта. К 1944 году для американского командования стало очевидно, что в мобилизационных расчетах были допущены серьезные ошибки. Наиболее критический просчет, который будет оказывать заметное влияние на кампанию в северо-западной Европе, заключался в том, что в свое время слишком мало было уделено внимания укомплектованию личным составом пехотных полков, действующих на самом острие американского копья. Авиационным корпусам, различным специальным службам и штабам видов вооруженных сил было позволено отобрать для себя в слишком большой пропорции наиболее подготовленные кадры из общей массы призванных в вооруженные силы. Пехотные роты будут вынуждены сражаться против вермахта Гитлера, «профессионально наиболее подготовленной современной армии», имея в своих рядах людей, которые во многих случаях представляли собой наименее внушительный контингент, который Америка призвала под свои знамена.

В некоторой степени это отражало естественное стремление Соединенных Штатов добиться максимального использования техники в ведении войны. Однако существовало также и резкое различие в настроениях по отношению к военной службе «лучших и светлейших» умов среди молодых людей в Америке и их двойников в Европе. В Америке за пределами нескольких тысяч «военных семей» военная карьера никогда не была почетной в европейском духе. Для малообеспеченных молодых людей — в том числе и для Эйзенхауэра и Брэдли — это был традиционный путь, на котором они могли составить себе карьеру без использования преимуществ от рождения. Джордж С. Паттон был редким исключением. Он писал: «Это неприятный, а для меня трагический факт, что в наших усилиях предотвратить войну мы учили свой народ умалять героические качества солдата»[78] Не может не удивлять то, что во время второй мировой войны молодые англичане из привилегированных слоев общества все еще тяготели к пехотным и танковым полкам, в то время как их американские двойники предпочитали более престижные назначения в авиации, в управлении стратегических служб, на административные должности в армии или в дипломатическом ведомстве. Служба в качестве офицера в боевых подразделениях на фронте так и не стала модной среди молодых американцев. Вместе с тем очень многие шли в боевые подразделения и храбро сражались на фронте. Однако это дает основания считать, что «зубы» американской армии были серьезно затуплены, так как в армии отсутствовала определенная часть наиболее способных и подходящих для военного дела солдат и офицеров. После поездки с генералом Эйзенхауэром 4 апреля коммандер Бутчер писал в своем дневнике: «Меня беспокоит отсутствие стойкости и расторопности у молодых американских офицеров, которых я видел сегодня в ходе поездки. Это такая зелень, точно прорастающая пшеница. Как они будут вести себя в бою и как они будут выглядеть через три месяца?»