молодой, энергичный компонент, осознававший свою растущую мощь. Им руководило чувство, что он предназначен для выполнения специальной миссии. Он должен был оправдать расходы миллионов долларов и использование почти третьей части людских ресурсов армии. Поэтому авиация добивалась для себя как можно большей свободы рук, чтобы вести воздушную войну в соответствии со своими убеждениями и быть оцененной по заслугам за свою деятельность[71]
Когда в первые месяцы 1944 года руководители «Оверлорд» забирали в свои руки бразды правления, одна из первоочередных задач заключалась в том, чтобы обеспечить возможность использования всей наличной мощи военной авиации союзников в интересах поддержки любых наземных операций в ходе развертывания кампании на континенте. Эйзенхауэр очень скоро пришел к выводу, что обещаний «баронов от бомбардировочной авиации» проявлять добрую волю будет далеко не достаточно: они очень часто оставались в плену своих прошлых убеждений. Более того, как английские, так и американские руководители бомбардировочной авиации на протяжении многих месяцев твердили, что считают «Оверлорд» огромным, ничем не обоснованным, стратегически ошибочным решением, ибо такая операция становится совершенно ненужной в результате действий руководимой ими бомбардировочной авиации. Харрис забрасывал министерство авиации своими памятными записками, в которых утверждал, что «совершенно очевидно, что наилучшим и действительно единственным эффективным способом поддержки, которую бомбардировочное командование может оказать операции «Оверлорд», является усиление налетов на соответствующие индустриальные центры в Германии»…[72] В дневнике Спаатса имеется следующая запись по поводу важного совещания у верховного главнокомандующего 21 января, на котором были приняты параметры операции «Оверлорд»:
Ничего примечательного с точки зрения авиации, за исключением того, что начало операции «Оверлорд» приведет к отмене бомбардировочных действий против Германии на один-два месяца перед вторжением. Если будут действовать так, как сейчас предполагают, то не будет никакой возможности осуществлять воздушные операции достаточной интенсивности, чтобы подтвердить теорию, что Германию можно вывести из войны с помощью воздушной мощи. Операции в связи с «Оверлорд» — это детская игра по сравнению с нынешними воздушными операциями.[73]
В памятной записке о совещании Спаатса и генерала Ванденберга, заместителя командующего авиацией в операции «Оверлорд», имевшем место на такой поздней стадии, как апрель 1944 года, говорится:
Генерал Спаатс высказал свои опасения, как бы союзные военно-воздушные силы не оказались перед фактом биться головой о каменную стену в операции «Оверлорд». Если целью «Оверлорд» является захват и удержание передовых авиационных баз, то эта задача отпадает, поскольку стратегическая авиация уже может достигать любого важного объекта в Германии под прикрытием истребителей… Первостепенную важность имеет продолжение непрерывного объединенного бомбардировочного наступления, а предложенное отвлечение 8-й воздушной армии для поддержки операции «Оверлорд» является крайне опасным шагом. Куда более эффективными были бы комбинированные операции по стратегически важным целям, проводимые под единым командованием силами 8-й, 15-й и 9-й воздушных армий. В случае принятия такого решения можно было бы отменить крайне опасную операцию «Оверлорд». Объединенные бомбардировочные усилия, возможно, потребовали бы несколько больше времени, но можно было бы рассчитывать на получение ожидаемых результатов с большей уверенностью, в то время как предлагаемое десантирование через Ла-Манш является исключительно опасным и его исход крайне сомнителен. Провал операции «Оверлорд» приведет к таким последствиям, которые вполне могут зачеркнуть все результаты стратегических бомбардировок, проведенных до настоящего времени. Другим соображением, позволяющим считать, что в операции «Оверлорд» больше нет необходимости, является относительный успех использования прицела Н2Х (радарный прицел для слепого бомбометания) при сплошной облачности над районами целей… Следовательно, одно очень серьезное препятствие для стратегической авиации при выполнении ею стратегических задач в основном преодолено и является еще одним доводом против предприятия операции «Оверлорд».
Если бы в моих руках было общее руководство стратегическими операциями, — заметил Спаатс, — то я бы пошел в Норвегию, где мы имели значительно большие шансы на успех сухопутных сил и где, я уверен, шведы пошли бы с нами. Зачем в поспешности предпринимать крайне сомнительную операцию, когда имеется более надежный способ сделать это так, как только что я набросал в общих чертах? Лучше выигрывать войну наверняка, чем предпринимать операцию, которая таит в себе действительно огромный риск…
Обсуждая будущие операции с генералом Ванденбергом, генерал Спаатс подчеркнул, что весь опыт кампании в Африке указывает на неспособность американских войск преодолевать районы, сильно укрепленные минными полями, и что участки побережья, где планируется захват плацдармов, наверняка заминированы еще сильнее, чем любой район в Африке… Генерал Ванденберг выразил свое несогласие с планами использования воздушно-десантных войск. Он заявил, что его протест занесен в протоколы на всех совещаниях у верховного главнокомандующего».[74]
Этот документ убедительно показывает, что, во-первых, за два месяца до дня Д в высшем командовании союзников все еще имелись такие офицеры, которые проявляли глубокий скептицизм в отношении всей операции, и, во-вторых, наличие почти мессианской убежденности, с которой авиаторы выступали против своего участия в операции «Оверлорд». Только на фоне таких мнений и взглядов, как эти, следует рассматривать борьбу между сухопутными и авиационными командующими, происходившую летом 1944 года. Она является трагическим отражением того, до какой степени доктрина стратегических бомбардировок исказила мышление столь многих авиационных офицеров в Англии и Америке, что даже в самый канун операции «Оверлорд» они не могли осознать, что она являлась самой решающей операцией войны на Западе, которой должны быть подчинены все другие честолюбивые замыслы.
После напряженных дискуссий между Лондоном и Вашингтоном, усложненных политическим нежеланием англичан расстаться с независимостью бомбардировочного командования, Эйзенхауэр добился своего: руководство всеми военно-воздушными силами союзников было передано в его руки на столько на сколько объединенный англо-американский комитет начальников штабов сочтет нужным. После дальнейших споров, усугубленных опасениями Черчилля относительно уровня потерь среди гражданского населения Франции, военно-воздушные силы приступили к осуществлению огромной программы по разрушению французских железнодорожных узлов и речных переправ, что должно было сыграть решающую роль в ограничении возможностей переброски немецких подкреплений после дня Д. Масштабы этой операции были расширены из-за необходимости нанесения бомбовых ударов по целям, имевшим отношение ко всей полосе побережья Ла-Манша, дабы концентрация бомбардировок только в западной части не раскрыла основного направления в замыслах союзников. Успех этой операции явился подтверждением высоких профессиональных ка честв экипажей самолетов авиации союзников, каково бы ни было мнение их командующих, ибо цена операции — 12 000 жизней французов и бельгийцев — была существенно меньше, чем опасался Черчилль.
И все же, хотя процитированные выше документы показали достаточную обоснованность недоверия командующих сухопутными силами к авиационным начальникам, по иронии судьбы, весной 1944 года генерал Спаатс добился одной из решающих побед союзников, что привело его на второе место в руководстве союзными военно-воздушными силами. В ходе осуществления плана «Пойнтблэнк» его «летающие крепости» и «Либерейторы» в течение многих месяцев наносили по немецким авиационным заводам бомбовые удары, оплачивая их довольно дорогой ценой. Это вынудило американцев пойти на сопровождение бомбардировщиков во время дневных налетов истребителями дальнего действия. Усиленная бомбардировка авиационных заводов — один из наиболее экстраординарных парадоксов войны — оказала только ограниченное влияние на немецкое производство самолетов; однако появление в небе Германии замечательного истребителя дальнего действия «Мустанг Р-51» нанесло люфтваффе непоправимый урон, который, вне всякого сомнения, решающим образом сказался на операции «Оверлорд». В январе 1944 года немцы потеряли 1311 самолетов по разным причинам. В феврале эта цифра выросла до 2121 и в марте — до 2115 самолетов. Однако более катастрофическим для люфтваффе были не утраты самолетов, а потери опытных пилотов, нараставшие значительно быстрее, чем восполнение их под руководством разжиревшего Геринга. К марту американцы стали преднамеренно совершать налеты на объекты, чтобы вынуждать немцев защищать их. К июню немцы уже не располагали в достаточном количестве ни пилотами, ни самолетами, чтобы оказывать не более чем символическое противодействие вторжению союзников во Францию.
