закономерность. Разве не это всегда говорит моя мама?
Сдерживая новый всхлип, я устремляюсь к двери, но он опережает меня, обхватывая руками. Притягивая меня к себе и укачивая.
— Останься. Мы пойдем домой вместе. Я снова прочту тебе свои медицинские записи в ванной, — бормочет он, соблазняя меня прикосновениями своих губ к моим, его любимые глаза умоляют. Уговаривая. — Я использую свой ремень, чтобы привязать тебя к изголовью моей кровати, и буду медленно трахать часами. Помнишь, как сильно тебе это нравилось? Помнишь, мне пришлось дважды вытирать нас полотенцем, мы так сильно вспотели?
Я стону, наклоняясь вперед, потому что мои колени просто становятся бесполезными.
Но я родилась упрямой. У меня есть это качество в избытке, поэтому я призываю его сейчас, призываю сквозь туман вожделения, в котором была поймана в течение нескольких недель.
— Нет. — Я вырываюсь из его объятий, отводя глаза, чтобы не смотреть на него и не сдаваться. — Все кончено.
Он хрипло вздыхает и приподнимает мой подбородок, не оставляя мне другого выбора, кроме как встретиться с ним взглядом — и они уничтожены. Руины их прежнего «я». Я убила его, и от этого на глаза наворачивается новая порция слез, чувство вины пронзает меня насквозь.
— Я собираюсь дать тебе немного времени подумать, но пойми меня, малышка, это будет очень короткий промежуток времени. Мое здравомыслие не выдержит большего — если вообще выдержит. Я позволяю тебе уйти отсюда прямо сейчас только потому, что мои отметины по всему твоему великолепному телу. Ты захвачена мной — укусы и синяки прямо здесь, чтобы доказать это. Ты вся во мне. — Он прижимает меня к двери, сильно, заставляя меня хныкать. — Ты идешь прямо домой и думаешь о том, как сильно я тебя, черт возьми, люблю. Как я живу ради тебя. А потом возвращаешься домой к папочке навсегда. Это ясно?
Я не могу ответить на этот вопрос. Не могу.
Я протягиваю руку и нащупываю дверную ручку, изо всех сил вырываясь в коридор, взгляд Дина прожигает мне спину, пока я не поворачиваюсь в конце больничного коридора и не срываюсь на бег, слезы текут по моим щекам.
Глава 7
Дин
Я не знаю, что делать. Не знаю, как удержаться от того, чтобы не последовать за Шарлоттой, поэтому я иду на крышу и плаваю. Мои руки бьют по воде, создавая течение благодаря настойчивой инерции моего тела. Я плаваю так долго, что мышцы начинают ныть, в горле першит от тяжелого дыхания. Но ничто, ничто не может избавить меня от паники. Или воспоминания о предательстве, отразившиеся на ее лице. Ее потеря веры в меня.
И она имела полное право.
Она имела полное гребаное право бросить меня — это самая горькая пилюля, которую можно проглотить.
Я не собираюсь позволять ей уйти, но ее действия были оправданы. Теперь я вижу это с некоторой отстраненностью и абсолютной ясностью, которая приходит, когда у человека вырывают сердце из груди. Одна из многих миллионов причин, по которым я влюблен в Шарлотту, — это ее проницательность. Ее интеллект. И все же я почему-то думал, что мне сойдет с рук потакать ей. Позволяя ей играть в то, что я считал труднодоступным, пока она, наконец, не сдалась и не позволила мне поддержать ее. Как глупо с моей стороны.
Я стал именно таким врачом, каким клялся никогда не быть.
У меня действительно комплекс Бога, не так ли?
На протяжении всего обучения и моего прихода в хирургию я, молча, посмеивался над высокомерием своих коллег. Их превосходство было превзойдено только моим отцом и его современниками. Их эго было огромным. Они никогда не могли признать, что совершают ошибки. Я сказал себе, что никогда не буду таким, как они. Что я буду рассматривать каждый случай индивидуально, что я сохраню свою скромность. Все это время я думал, что так и есть. Но я ошибался.
Я думал, что знаю, что лучше для Шарлотты. Даже больше, чем она.
Я не буду тревожить ее. Я даже не могу трезво мыслить в течение дня, если у меня нет плана увидеть ее, прикоснуться к ней, услышать ее голос ночью. Как бы то ни было, если я хочу, чтобы она была счастлива со мной, я… я думаю, мне нужно измениться. Я должен быть мужчиной, которому комфортно, когда его упрямая девушка делает все по-своему. Даже если это означает, что она убирает дома по ночам, чтобы сэкономить деньги, что, честно говоря, может убить меня. Это благородная профессия, но я просто сойду с ума, увидев ее измученной. Еле сводя концы с концами, когда я могу так легко исправить ситуацию.
Тем не менее, это то, чего хочет Шарлотта.
Я притворился, что принимаю ее условия для отношений, и эта самонадеянная ошибка оставила меня ни с чем. Без нее. Одиноким. Так что теперь пришло время вложить мои деньги туда, куда я их вкладываю. Выбора нет. Нет другого способа удержать человека, который наполняет мои легкие воздухом, придает целеустремленность моим шагам. Девушка, которая заставляет меня гореть двадцать четыре часа в сутки.
Черт возьми, как я могу уже скучать по ней до боли?
Мои ребра вот-вот треснут.
Я останавливаюсь на краю бассейна и скрещиваю руки на выступе, мои бока вздымаются от напряжения. Прошло два часа с тех пор, как она вышла из моего кабинета, и у меня раскалывается голова. Я чувствую тошноту. Как будто мое сердце бросили в машину для колки дров. Прошло ли достаточно, чтобы она поняла, что я совершил ошибку, но что я никуда не денусь? Скорее всего, нет. Она, наверное, все еще чертовски зла, но я больше не могу этого выносить. Моя судьба висит на волоске, и не в моем характере сидеть, сложа руки и позволять событиям плыть по течению. Быть пассивным.
Но я появляюсь не с пустыми руками. Да. Я удваиваю ставку.
Она бросает меня? Я сделаю предложение.
Потому что там, где дело касается этой девушки, логика отсутствует. То, как я ее люблю, невозможно аргументировать или кратко объяснить. Это необъезженный
