на землю.
– Ненормальный! – вновь завопила Николетта, когда я, опустив ее лишь на мгновение, тут же перехватил и закинул на плечо. – Отпусти!
Крики сменились смехом, пока я нес ее к своему железному верному товарищу, которого припарковал за углом. И только тогда отпустил Ники. Она принялась поправлять одежду и волосы, а затем обратила внимание на стоящий рядом мотоцикл.
Вечерняя улица вновь наполнилась звонким смехом, к которому я начал привыкать. Он бы вполне мог стать моей новой зависимостью.
– И почему я не удивлена? – спросила Николетта.
Она покачала головой, обходя мотоцикл и проводя рукой по его черному корпусу. Ни одна девушка к нему не прикасалась. Даже Эмили. Этот байк я купил сразу после окончания университета. Когда приезжал в Берлин, мы с ним становились неразлучны. Но не в этот раз… Ведь все мое внимание украла чертовка, которая рассматривала мотоцикл с таким воодушевлением, словно перед ней какая-то диковинка.
– Никогда даже не садилась на мотоцикл, – произнесла она. – Это точно безопасно?
Я достал шлем и протянул ей.
– Не волнуйся, я хороший водитель.
Надев защиту на голову, она продолжила задавать вопросы:
– Так куда мы поедем?
Ухватившись за ручки, я убрал подножку.
– Зачем темные наряды? Почему едем так поздно? – Пока Николетта продолжала сыпать вопросами, я перекинул ногу через раму и повернулся к ней. Затем показал себе за спину.
– Садись.
– Ты не ответил ни на один вопрос.
– И не отвечу, пока не прибудем на место. Пусть будет сюрпризом.
– В прошлый раз твой сюрприз закончился катастрофой. Хотелось бы подготовиться.
Я помрачнел, вспомнив о столкновении с матерью Миранды.
– Обещаю, в этот раз никаких орущих дамочек.
Вздохнув, Николетта забралась на байк позади меня и нерешительно сжала мою толстовку по бокам.
– Держись крепче.
Она усилила хватку, но я только закатил глаза.
– Еще крепче, – и притянул ее руки ближе, себе на талию. Наконец она обняла меня и прижалась к спине.
Еще мгновение я наслаждался ощущением тепла, прежде чем с улыбкой тронуться с места.
Мы направились на юго-восток. Дорога заняла у нас не больше сорока минут. Вдали продолжал грохотать гром, тучи сгущались, но были милостивы и не извергали капли влаги, способной испортить не только видимость на дорогах, но и мои дальнейшие планы. Свернув на девяносто шестую Бундесштрассе, мы миновали Трептов-парк и приблизились к берегу реки Шпрее. Спустя пару минут я завернул в лесную зону, съехав с основной дороги на едва заметную тропу.
– И где мы? – спросила Николетта, слезая с байка, когда я заглушил мотор.
– Терпение – добродетель. Слышала когда-нибудь о таком? – пробормотал я, проверяя, что мотоцикл стоит надежно и не заметен с дороги.
– Теперь мне точно кажется, что ты собрался кого-то ограбить, – фыркнув, заметила она, следуя за мной обратно на дорогу.
– Дальше лучше пройти пешком. Лишнее внимание нам ни к чему, – пояснил я, взяв девчонку за руку и потянув за собой, но резко остановился, когда услышал треск гравия. Воздух прорезал очередной раскат грома, и я оглянулся, прищурившись в темноту, однако не увидел ничего подозрительного. Быть может, показалось.
– Идем, – крепче сжав руку Ники, направился к нашему конечному пункту назначения.
Когда мы оказались возле длинного сетчатого забора, Николетта высвободилась из моей хватки, остановилась и, скрестила руки на груди.
– Дальше не пойду, пока не скажешь, где мы. И что за этим забором? – кивнула она на ограждение. – Напоминает кладбище.
Натянув на голову капюшон, я полез в карман за телефоном, попутно ответив:
– Отчасти так и есть. – Однако, когда Николетта округлила глаза, поспешил ее успокоить: – Не человеческое. Не переживай, могилы мы тут не увидим.
Выудив мобильный, набрал нужный номер и стал прислушиваться к гудкам.
– Ну же, Стэнли, давай. Отвечай, старик.
Николетта продолжала разглядывать окружение, а я чертыхнулся, когда третий звонок остался без ответа.
– Проклятье. Ладно, обратимся к старому доброму способу.
Забор тянулся до самой реки, но мне потребовалось пройти всего несколько пролетов, чтобы найти искомое место. Николетта молча следовала за мной.
– Отлично, ты все еще здесь. – Отодвинул несколько веток, прикрывавших небольшую дыру в углу сетчатого полотна.
Пришлось натянуть рукава на ладони, чтобы безопасно ухватиться за край и отогнуть его сильнее.
– Полезай, – велел я Ники.
– Что? Туда? – Она вновь оглядела забор. – Это частная собственность? Уверен, что нас не поймают?
Я вздохнул и еще немного отогнул сетку. Хотя руки начинали ныть.
– Николетта, прошу. Просто пройди внутрь. Все вопросы потом.
Успев напоследок стрельнуть в меня недовольным взглядом, она пригнулась и протиснулась в проем. Я последовал за ней, притянув обратно за нами сетку.
– Ну что, теперь расскажешь? Где мы? И зачем? – набросилась Ники, стоило мне только повернуться к ней.
Оглядев знакомую мне лесную зону, я распахнул руки и отойдя на пару шагов, произнес:
– Добро пожаловать в Шпреепарк.
Слова мои будто разбились о кирпичную стену. Девчонка Драконов приподняла бровь и смотрела на меня так, словно я заговорил на мертвом языке.
– Шпреепарк… – тихо повторила она. – Парк у реки Шпрее, да?
Я усмехнулся, опустил руки и ответил:
– Да. С оригинальностью не очень, согласен. Никогда о нем не слышала?
Николетта покачала головой.
– Ладно, тогда идем, расскажу по пути.
Вновь взяв ее за руку – что стало для меня привычным жестом, а временами даже ощущалось потребностью, – я повел Ники дальше в глубь парка. Знал его как свои пять пальцев. На улице уже стемнело, но я без труда ориентировался в дорожках, на которых провел бо´льшую часть самых тяжелых школьных лет.
– Шпреепарк когда-то был чуть ли не единственным парком аттракционов на территории Восточной Германии, – начал я, вспоминая все, что мне известно об этом удивительном, но давно забытом месте.
– Так вот откуда у тебя пунктик на парки аттракционов. – Ники не упустила случая напомнить мне про поход в Пасифик-парк.
Я помог перелезть ей через поросшие мхом остатки детской железной дороги, тянувшейся по всему периметру парка. И только затем продолжил:
– Возможно. Но речь не об этом. Так вот. Открыли его лет за двадцать до падения Берлинской стены. Расцвет парка пришелся на восьмидесятые годы. В девяностых владельцем стал местный предприимчивый бизнесмен Норберт Витте. Сначала все шло отлично. В детстве я еще успел застать великолепие этого места. Но в начале двухтысячных его закрыли.
– Почему? – спросила Ники, внимательно следя за нитью моего рассказа, но не забывая оглядываться по сторонам, пытаясь рассмотреть что-нибудь среди деревьев и кустов.
– Поток посетителей снизился. Витте погряз в долгах. Спустя год после закрытия Норберт вместе с семьей отправился в Перу, прихватив с собой шесть самых популярных
