— Я должна сказать ей правду, — прошептала она.
— Ни в коем случае! — сквозь зубы процедил Салли. — Ты, кажется, так и не поняла, что могло случиться, если бы этот солдат действительно ушел из лагеря живым.
— Тогда у этой женщины был бы муж, а у семьи — отец. — Брови Микаэлы сердито сдвинулись. — И я предпочла бы наконец сказать всю правду!
— Правда состоит в том, что он позвал бы туда армию! — Голос Салли повысился почти до крика.
Микаэла встала. Видно было, как она взволнованна.
— В следующий раз я скажу все как есть. Я должна это сделать!
И она не оглядываясь вышла из кафе.
Во второй половине дня конский топот вновь известил о прибытии генерала Кастера. Поравнявшись с больницей, он дал своим солдатам знак остановиться.
Микаэла вместе с Салли, который только что разыскал ее здесь, вышли на улицу. Они снова не успели как следует обсудить свое дальнейшее поведение.
Кастер задумчиво поглядел на доктора сверху вниз. И затем извлек из сумки какой-то предмет серебристого цвета.
— По-моему, это ваша принадлежность, доктор Куин, — сказал он. — Она была у краснокожего, которого мы захватили. — Он указал назад. В окружении солдат находился индеец со связанными руками. Микаэла узнала в нем одного из воинов. — А теперь я хотел бы наконец узнать, — продолжал генерал Кастер, — что же произошло в резервации.
Микаэла вопросительно взглянула на Салли, но тот стоял с непроницаемым лицом.
— Да, я могу вам сказать, что произошло в резервации, — начала Микаэла. — Дикие индейцы застрелили солдат, которые привезли продовольствие.
Кастер снова указал на индейца.
— Это один из изменников?
Микаэла сглотнула. Индеец устремил на нее взгляд, полный надежды.
— Да, — подтвердила она.
— Отвезти его в форт, — скомандовал генерал, — повесить там и с подкреплением вернуться назад. Сразу после этого займемся лагерем индейцев.
Он дал своим людям знак, и солдаты ускакали. Микаэла не отваживалась взглянуть на Салли. И когда она наконец сделала это, он отвел глаза.
— Зачем ты им это сказала? — сокрушенно промолвил он.
Всего несколько минут спустя Салли и Микаэла скакали верхом в резервацию, чтобы предупредить шайонов. Вначале Салли хотел ехать один, но Микаэла настояла на том, что будет сопровождать его. Уже второй раз за такое короткое время она чувствовала себя виновной в бедах, причиненных шайонам. И это при том, что ее действиями руководило одно только стремление к правде и миру.
Как только Салли и Микаэла принесли шайонам тревожную весть, те тут же принялись сворачивать свой лагерь. Воины, женщины, старики и дети — все помогали паковать имущество, чтобы бежать от армии на другое место.
Шаман Танцующее Облако тоже привязывал к седлу своей лошади вязанку одеял и шкур.
— Я… я очень сожалею обо всем, что случилось, Танцующее Облако, — сбивчиво говорила Микаэла.
Салли стоял рядом, скрестив на груди руки, с таким видом, будто его все это не касалось. Микаэла знала, что в этой беде он винит только ее.
— Сейчас у нас нет другого выхода, — успокаивал ее шаман. — Но как только Кастер уберется отсюда, мы вернемся.
Идущий по Облакам, сын шамана, энергичным шагом подошел к отцу. Его черные глаза сверкали.
— Откуда Кастер узнал, что его солдаты были здесь? Кто…
— Теперь это уже не важно! — Танцующее Облако оборвал сына на полуслове.
Но Идущий по Облакам не унимался. Он указал на Салли, и в глазах его сверкнула ненависть.
— Он… Это он. Он работает на армию осведомителем.
— Ты еще слишком молод, чтобы говорить! — строго глянул на сына Танцующее Облако.
— Это я, я им сказала! — воскликнула Микаэла. Она не могла стерпеть, чтобы вину за ее действия перекладывали на другого.
— А ты уже слишком стар, чтобы что-нибудь понимать! — ответил отцу молодой шайон, никак не отреагировав на признание Микаэлы. — Друзья моего отца — мои враги. И я убью их обоих.
С этими словами он вскочил на коня и ускакал в темноту ночи.
Микаэла вернулась в город одна. Она больше не могла сносить молчаливый укор Салли. Достаточно было ей и собственных угрызений совести. Она подъехала к больнице, минуя дом, потому что дома дети набросились бы на нее с расспросами. А она сейчас сильно сомневалась, что смогла бы правильно на них ответить. Вначале ей необходимо было разобраться с собственной позицией.
Было уже довольно поздно, когда она снова вышла из больницы. Она запирала дверь, как вдруг почувствовала чье-то прикосновение. Вздрогнув от ужаса, она резко обернулась и в темноте различила силуэт длинноволосого мужчины.
— Микаэла, а куда подевались все горожане? Прошло несколько секунд, прежде чем Микаэла оправилась от испуга и избавилась от мысли, что попала в руки одного из дикарей.
— Боже мой, Салли, как ты меня напугал, — простонала она. — А люди все в церкви. Отец Джонсон читает сегодня лекцию.
— А дети где?
— Они дома. А почему ты спрашиваешь?
Но Салли не успел ей ответить. Громкие воинственные крики, разорвавшие тишину, донеслись сразу со всех концов города. Индейцы, одетые в армейскую форму, с факелами в руках, галопом гнали своих коней по улицам, поджигая один за другим покинутые жителями дома. В мгновение ока весь Колорадо-Спрингс был охвачен пожаром. Микаэла в ужасе смотрела на призрачное зарево, полыхающее со всех сторон.
Видимо, запах пожара проник и в церковь, поскольку из темноты уже бежали люди, чтобы спасти свои дома. И не успел Джейк Сликер отзвонить в колокол тревоги, подвешенный перед его цирюльней, как первые ведра уже заливали пламя.
Только теперь Микаэла заметила, что огонь перекинулся и на ее клинику. Горели балконные перила, и было отчетливо видно, как огонь постепенно охватывал дом, участок за участком пожирая древесину.
— Салли, больница горит! — вскричала она и тут же побежала за водой.
Но все ведра уже были расхватаны, и Микаэла, пометавшись туда-сюда с пустыми руками, в растерянности остановилась. Взгляд ее снова скользнул вверх, к прожорливому огню. Она увидела силуэт человека, взбиравшегося наверх по наружному фасаду дома. Вот он добрался до балкона и перемахнул через охваченные огнем перила. Жадные языки пламени, казалось, так и тянутся к нему. Только теперь Микаэла узнала, что это Салли. Он вырвал из-за пояса томагавк и решительно принялся рубить перила. Они с грохотом обрушились вниз, на песчаную почву. Салли затаптывал пламя, метнувшееся по фасаду, и его дыхание вырывалось изо рта белыми клубами. Затем он обернулся, и взгляд его устремился на Микаэлу, которая, оцепенев от испуга, безмолвно следила за его движениями.
