раздобыла зарядку. Позвонил в паспортный стол, где она подменяла заболевших сотрудников. Там никто не ответил.
– Странно! – удивленно воскликнул Мелихов, рассматривая гору продуктов на обеденном столе. – Куда же ты подевалась, Настя Якушева?
Неожиданно позвонил Николаев. Часы показывали двадцать минут девятого вечера.
– Все на службе, майор? – удивился Женя, услышав характерные переговоры дежурной части.
– Ухожу. Хватит на сегодня. Ты так и не доехал до меня?
То, что Николаев вдруг снова перешел на «ты», Мелихова немного вдохновило.
– Не доехал. Развернулся, уткнувшись в хвост огромнейшей пробищи. – Женя оторвал банан от крупной кисти и, прижав телефон щекой к плечу, начал его очищать. – Постоял. Постоял. Развернулся и домой поехал. А что такого срочного? Зачем я понадобился?
– Черт… Есть свидетель, который видел тебя в ночь убийства у дома Антонины Ишутиной.
– Бред! – выпалил Женя, даже не вспомнив, какого числа это было и могло ли быть вообще. – Не было меня там! В последний раз я был в ваших краях на той самой рыбалке, на которой мы были с тобой вместе, майор.
– А она утверждает, что видела именно тебя.
– И кто это – она? Бабка наверняка какая-нибудь, в туалет вставала и в окно выглядывала по привычке. И тут дядя у забора топчется. Почему не я? А тут еще и Ишутину убили, чего не вспомнить?
– А… – Николаев еще раз отчетливо чертыхнулся и спросил: – А откуда ты так хорошо это знаешь? И про бабку, и про то, как она вставала ночью?
– Предполагаю, майор. У меня было похожее дело, когда такой же вот следопыт нам всю печень выел своими свидетельскими бреднями. А потом оказалось, что числа и время перепутал, – не моргнув глазом чуть приврал Женя. – Что-то вас с Коневым перекашивает по ходу расследования. Не в ту сторону. Тот под Софию копает, на допросы таскает. Ты под меня… Как-то неэтично, майор. Не находишь?
Николаев помолчал. Потом буркнул, что они непременно созвонятся и прояснят ситуацию, и отключился. Стоя возле черного прямоугольника окна, Мелихов рассматривал свое отражение: сгорбился, за раздутой щекой кусок непрожеванного банана, глаза размером с грецкие орехи, что выкатились из магазинного пакета на стол.
Открыв дверцу шкафа, он выплюнул в мусорное ведро непрожеванный банан и потянулся к бутылке с водой. В горле было противно: сладко и липко. В висках болезненно застучало, видимо, подскочило давление. Уперевшись в край стола ладонями, он замер, задумался.
Откуда эта старая сука могла взять, что он там был именно в ночь убийства Ишутиной? Он ведь понял, о ком речь. Не раз видел, как таращится на них с Софией какая-то бабка то поверх забора, то в окно. Что, получается, она и по ночам так же смотрит? Стоит дозором у своих окон и глазеет на дом через улицу?
– Старая сука! – прошипел Мелихов и уставился на телефон, истошно завопивший слева от него на столе.
Номер был незнакомым. Но звонил настойчиво. Отключившись, тут же перезвонил снова.
– Да! – рявкнул он в трубку, намереваясь тут же разнести мошенников, предлагающих финансовые услуги.
– Мелихов? Капитан, ты? – поинтересовался мужской голос, показавшийся ему знакомым.
– С кем говорю? – не меняя интонации, ответил он вопросом на вопрос.
– Капитан Осипов, инспектор ГИБДД. Узнал?
Узнал, конечно. Сталкивались по службе. Помогали друг другу не раз. И номерами телефонов обменивались. Только прежде у Осипова точно был другой номер.
– Да я новую сим-карту вставил. Надо было, – пояснил тот в ответ на его вопрос. – Жень, такое дело… Я тут на ДТП на трассе…
Осипов подробно описал направление. Мелихов оттуда не так давно вернулся.
– Да знаю. Сам пытался в район по службе пробиться, там пробка на три часа. Развернулся. Дома сейчас.
– Понятно…
Осипов неожиданно отвлекся, начав с кем-то переговариваться. Женя терпеливо ждал. Ему не понравился этот звонок. Вовсе не к месту, казалось бы, да?
Чего вдруг Осипов, работающий сейчас на месте крупного ДТП, вдруг позвонил ему? Не просто же поболтать или анекдот рассказать. Что-то случилось? Да. Что-то, затрагивающее капитана Мелихова? Несомненно. Что?!
Он тут же вспомнил о Соне – не только подчиненной, его бывшей девушке. Она могла поехать в Затопье по каким-то там своим делам, касающимся убийства ее сестры, Антонины Ишутиной. Чтобы поговорить с Николаевым, к примеру. Или, чтобы по бизнесу отдать какие-то распоряжения. Все же знали, что она единственная наследница Ишутиной. Она могла поехать в Затопье и…
– Капитан, она попала в аварию?! – выпалил он хрипло, когда Осипов снова заговорил с ним. – Моя девушка, она… Попала в ДТП?
– Да, майор. Из-за этого ДТП и образовалась пробка. Узкий участок дороги, пожалуй, самый узкий в этом месте, неосвещенный. Тут часто случается подобное, но ни разу чтобы так.
– Как?!
К липкой сладости в горле добавились горечь и сухость. Он понял, что задыхается, и снова потянулся за бутылкой с водой.
– Боюсь, Женя, у меня для тебя плохие новости. Она погибла, – обрушил на него страшное известие Осипов. – Она как раз набрала твой номер, отвлеклась и на большой скорости слетела с дороги и врезалась в дерево. У нее не было шансов. Соболезную, Женя.
– У нее не было шансов! А телефон цел?!
Он зажмурился, попятился, под коленки ткнулся стул, он опустился на него без сил.
– Телефон вылетел из машины, окно было опущено. Странно в такой ливень, да? Телефон в паре метров от машины лежал. Соединения не вышло, видимо, у тебя было занято. Или просто не ловил. В этом месте связь временами пропадает, – частил Осипов, не давая ему вставить ни слова.
– Пробка рассосалась? Можно подъехать?
– Да, машины пошли. Только смысла нет тебе приезжать сюда. Темнота, как… Не важно.
– Соню уже увезли? В какую больницу? То есть в какой морг?
Мелихов передернулся от последнего слова, никак не вязавшегося с улыбчивой Софией – его бывшей девушкой, с ее непокорными кудряшками и постоянным желанием ему угодить. Из-за того, возможно, они и расстались…
– Какую Соню, Женя? О ком ты? – не понял Осипов. – Погибла Анастасия Якушева. Она разве не могла тебе звонить?..
Он на несколько дней оцепенел от шока. Приходилось заниматься немыслимыми делами: знакомиться с родственниками Насти. Отвечать на их многочисленные вопросы, не находить ответов, уворачиваться от сочувствующих взглядов коллег. И при этом необходимо было держаться, чтобы не сорваться на дикий крик, не начать биться головой о стену. Необходимо было продолжать жить и работать.
Начальство предложило ему взять отпуск, чтобы прийти в себя. Он отказался. Хотя каждый день видеть Софию на ее рабочем месте было очень больно. Первые дни, натыкаясь на нее при
