Арана? У меня уже тогда зародились сомнения в том, а не насолил ли вам мой печально известный братец. Теперь я в этом практически уверен.
Пожимаю плечами.
— Без комментариев. Как вы правильно заметили при знакомстве, «вы не из рода Гаус». Не стоит вам лезть в наши с Андреасом разборки. Кое-кто уже приговорил его к смерти.
— Но я… должен, — последнее слово архонт [6] буквально выдавил из себя, поморщившись при этом. — Как бы сильно я ни ненавидел свою фамилию и род, я всё ещё Гаус. Грехи рода, это моё вечное бремя. Вам не понять, Михаил. Но от родни не отказываются… Позвольте хотя бы обработать ваши раны.
Видя сомнение на моём лице, Артур недовольно фыркнул.
— Ой, да ладно вам, Дов… Салтыков! Нас видела куча свидетелей. Подозреваю, что случись сейчас с вами нехорошее, тот самый Каладрис мне голову оторвёт.
…
Техники «Расширенного Ускорения», «Расширенного Усиления» и принудительного «Расщепления Эссенции» разрабатывались на чёрный день. Причём не для целителей, а вообще для всех. Например, если в полевой лазарет с ранеными ворвутся враги и придётся биться насмерть с противником, превосходящим его по численности или рангу. Последний бой, так сказать.
Тройка техник чёрного дня похожа на похоронную свечу. Как только одарённый их использует, начинается обратный отсчёт. В любой момент может закончиться эссенция, и тогда смерть примет смельчака в свои объятья. Или появится тромб в сердце? Или мозги спекутся от перегрузки, вызванной чрезмерным ускорением.
На деле, это дамоклово решение полезно только учителям [3] и магистрам [4]. Тем же старшим магистрам [5] уже нечего усилять. Их физическое тело после прохождения всех телесных трансформаций и так выдаёт максимум. А ученика [1] или ветерана [2] откат убьёт в течение минуты.
И да, чёрт возьми! Быть целителем — круто. Я себя сейчас хотя бы подлечить могу нормально. Далеко не у всех одарённых есть такая возможность.
…
Со Следопытами Аркхэма вышел не самый приятный разговор. Их мозгоправам о-о-о-чень хотелось забраться ко мне в память и выудить всё-всё-всё об Уильяме Шапиро. И у них бы это получилось, если бы не три «но».
Во-первых, на мою сторону встал Гаус, запретив любое вмешательство в сознание. Ибо никто не отменял отката от тройки техник чёрного дня. Во-вторых, у меня есть дипломатический иммунитет. Пришлось раскрыть факт существования у меня второго паспорта. Ну и в-третьих — позвонили из генштаба Ассоциации Охотников и сказали: «Это наш человек. Запрещаем считывать память в связи с тем, что Довлатов хранит в своей голове стратегически важную информацию». И всё! Последний звонок настолько сильно впечатлил бедных Следопытов, что они меня даже вежливо до дома довезли. Плюс у меня появилась пара полезных связей в Службе Следопытов Аркхэма.
Добравшись до кровати в своей квартире, я без сил рухнул на неё.
— Гений Михаил Довлатов? Как же! — устало рычу в подушку. — Власть в пятёрку? Родства девять с половиной? Три ранга, взятых за год? И что с того⁈ Тебя уделал двенадцатилетний шкет, за месяц преодолевший путь до учителя [3]. И плевать, как именно! Даже если это не сам Уилл, а бог знает кто.
Да ещё и Хозяин Цифр отчего-то расщедрился на кучу посланий. Гаус даже не догадывается, что их под двести штук выскочило, пока мы с Уиллом бились один на один. Раньше в лучшем случае раз в неделю Цифры появлялись. То вода потечёт «восьмёркой». То краска на стене полигона отвалится в форме «семёрки». Но двести штук за раз… это прям что-то из ряда вон выходящее! Хорошо, что ментаты Следопытов в моей памяти не копошились. Иначе меня бы и вовсе не выпустили из комнаты для допросов.
Вроде выговорился, а на душе всё равно погано. Мне не хватает… всего! Времени, боевой сноровки, техник огня, ветра и воды, продвинутой телесной трансформации. И пусть деньги теперь не проблема, ощущение «отставания» никуда не делось. Отстаю от деда, умотавшего в мир Унии. От Димки Романова, всю жизнь учившегося быть княжичем и одарённым. От гениев вроде Уилла.
[Хоу-хоу! Вот не на надо так. Много ты видел одарённых, за год добравшихся до ранга учителя [3]?] — бухтит в моей голове личный Аккоман. — [Романов на год тебя старше. Он семь лет шёл к рангу учителя. Его, между прочим, тоже уникумом зовут. И… всё. Даже Аталанте, гению среди гениев, потребовалось два с половиной года, чтобы добиться того же, что и ты. Так что не вешай нос, дружище! А лучше позвони той красотке Ким Джису… Или Нерее. Твою постель давно никто не грел.]
[Сначала Запретная Библиотека,] — с ухмылкой отвечаю самому себе. — [Я в Аркхэм приехал не только ради обучения. Пора уже узнать, что именно мой дед прочёл в манускрипте безумного араба Аль-Хазреда.]
Аккурат в этот же момент завибрировал мой едва живой телефон. Кто-то снова пробился сквозь режим «Не беспокоить».
[Довлатов, у нашего тайного пациента обострение,] — пишет мне Лиам Хаммер одно сообщение за другим. — [ Буду ОЧЕНЬ благодарен, если приедешь в ближайшие несколько часов. Боюсь, до завтра он уже не доживёт.]
Ну-с, пора отдать должок Лиаму за молоточек, здорово выручивший меня в бою. Пора в дорогу… а значит, я опять не высплюсь.
Глава 8
«Подкаблучный» Гаус
Время за полночь. Перед поездкой в гости к роду Хаммер я принял душ и собрал дорожный чемодан. Добавил в него колбы с эфиром, укрепляющие зелья и эликсиры. Бой с Уиллом показал, что мне нужно завершить четвёртый уровень телесной трансформации как можно скорее. Вопрос не в «если», а «когда» снова придётся прибегнуть к техникам «чёрного дня». Ведь моя жизнь далека от привычных рамок спокойствия и нормальности.
Руки так и тянулись взять с собой какое-нибудь оружие. Хотя бы отломанную ножку табуретки… Но я в тот же миг поймал себя на мысли, что попросту не чувствую себя в безопасности. Когда буду в Нью-Йорке, надо купить ещё одни часы Ахиллес и что-то типа молоточка Хаммеров. Оба артефакта здорово мне помогли в бою с Шапиро.
Последним в чемодан лёг второй паспорт на имя Михаила Довлатова. Как минимум из Аркхэма мне лучше убыть под фамилией Салтыкова.
Уже стоя у двери, я тяжело вздохнул, понимая, что меня кое-что беспокоит. После битвы в клинике у меня образовался один долг. Желательно его отдать в ближайшие дни.
Достав из кармана еле живой телефон, смотрю на часы. Полночь,
