Читаем без скачивания В состоянии необходимой обороны - Фридрих Незнанский

Зато обе женщины имели какие-то свои, общие женские взгляды на суть жизни и ход вещей, в чем очень любили время от времени убеждаться, уютно забившись в кресло с телефонной трубкой или – что реже – устроившись вместе в каком-нибудь небольшом кафе. Зря женщин ругают за непрестанные длительные разговоры по телефону: не так они бессмысленны, как может показаться стороннему наблюдателю… Я лично иногда люблю прислушиваться к ним краем уха. Если, конечно, это разговаривают две нормальные женщины, а не законченные злобные стервы.

Познакомились они нестандартным образом: Наталья Шишкова по бедности семейной подрабатывала тогда время от времени народным заседателем. За это платили шестьдесят восемь рублей с копейками в день. Беда состояла в том, что по закону более четырнадцати дней в году вызывать Наталью не имели права. К счастью, все законы в государстве у нас как нарушались, так и нарушаются. То есть это для одних, конечно, к счастью, а для других и вовсе нет – как попадешь, дело случая… От этого народ поголовно становится религиозным и крайне склонным к фатализму.

Так вот, Наталью, как человека серьезного и основательного, приглашали по знакомству почти постоянно. Так же, впрочем, как многих бабушек-пенсионерок, для которых это было солидной подработкой к пенсии. Наталья выслушивала множество бытовых, грустных и курьезных историй, и в конце концов от сострадания у нее начали портиться нервы, настроение преобладало тяжелое, подавленное…

Вот в этих коридорах здания суда Лена Бирюкова и познакомилась с Натальей. В кулуарах, так сказать. Лена стояла и курила у подоконника, созерцая пестрые осенние листья. Тогдашняя осень была, не в пример прошлой, теплая и золотая…

И тут неровной походкой к Лене подошла молодая женщина с кроткими глазами, довольно простенько одетая. И попросила, трижды извинившись, у нее сигарету. Затянувшись, таинственная незнакомка начала, надсаживаясь, кашлять, видно было, что курила она первый раз в жизни. Добросердечная Лена заинтересовалась – мало ли, какое несчастье у человека, – они разговорились, и с тех пор началось их знакомство, переросшее в крепкую дружбу.

Виделись они, впрочем, нечасто – у Лены было очень много дел, жизнь ее бурлила событиями, следствиями, а также личными расставаниями-приобретениями# . Наталья же жила скромно и на Лену любовалась издалека, никогда и ни за что ее не осуждая, зато всегда готовая выслушать и встать на ее сторону – да, конечно, мужики все сволочи, а Леночка такая умница-красавица… Лена старалась помогать ей, подыскивая возможности заработка, иногда отдавая свои вышедшие из моды, но все еще хорошие вещи, подкармливая в кафе…

Одно время Наталья даже пыталась обучить Лену вкусно готовить – светил Лене там на горизонте один богач, нужно было чем-то его поразить, кроме постели… Наталья готовила сногсшибательно. Лена же оказалась к этому дамскому делу совершенно неспособна, так что Наталья в результате приезжала к Лене на квартиру заранее, перед приходом мужчины, и готовила все сама. С богачом, конечно, все потом сорвалось, но было все равно весело…

А вот теперь эта бедная, никому ничего плохого не сделавшая Наталья была в руках у каких-то отмороженных подонков – и почему хорошим людям так достается на этом свете! И Лена из кожи вон вылезет, чтобы ей помочь, и вообще, сама всех перестреляет, а в случае чего – передушит голыми руками… Так думала следователь Лена Бирюкова, крутя баранку так, что та в любую минуту рисковала оторваться.

– Приехали! – сказала Лена, вдавив тормоз.

Я чуть не расшиб нос о стекло. С ней сейчас лучше не спорить. Лучше помалкивать.

Глава седьмая

Снег еще не растаял и был похож скорее на свалявшиеся клочья грязи, чем на чистый символ зимы. С крыш противно капало, выстукивая рваные ритмы: тум-тум… турум-тум-тум…

Птицы пели осипшими голосами, казалось, что они даже не пели, а крякали прощальную заунывную песню уходящей зимы.

В лесу было тихо, отдаленные голоса разбуженных птиц ничем не нарушали еще не разогретого весенними лучами зимнего спокойствия. На проезжей части дороги, никогда и никем не убираемой, оставались следы недавно проехавшей машины, обдавшей грязью все деревья и кустарники вокруг, еще не проснувшиеся после зимней спячки.

Издалека послышался ровный гул машины. Знатоки, безусловно, еще издалека узнали бы по звуку двигателя – «мерседес». Автомобиль выехал из-за поворота, остановился у просеки, потом рванул назад, развернулся и помчался в обратном направлении. В машине сидели пятеро – один за рулем и четверо на заднем сиденье.

– Баран, опять дорогу забыл! – проворчал тот, который сидел слева от окна.

Фраза, очевидно, относилась к водителю.

– Да вот… Никаких указателей… – попытался оправдаться водитель.

– Какие тут могут быть указатели, баран, – повторил тот же человек, и пристыженный водитель умолк.

В зеркало ему были видны лица сидящих на заднем сиденье пассажиров: слева и справа – по братану, незнакомые мужчина и женщина в центре.

Водитель покосился на перепуганное лицо женщины и словно окаменевшего мужчину.

Сидевший справа заметил взгляд водителя, прошипел недовольно:

– Ты давай… это, на дорогу смотри, а то опять куда-нибудь не туда заедешь…

– Я смотрю, – ответил водитель и снова покосился на пассажиров.

– Ты что, не понял?! – В голосе сидящего справа послышалась угроза.

Водитель торопливо закивал, он прекрасно знал, что таким людям лучше не перечить.

Еловый лес за окном автомобиля мельчал, перемежаясь ивами и березами, кустарником. Водитель подчеркнуто сосредоточенно смотрел на дорогу: поворот, еще метров сто и…

Шикарный особняк предстал его взору.

Женщина, которую выводили из машины, не удержалась от восхищения. Замок был действительно эффектным. Архитектор старался изо всех сил превзойти всю архитектуру в целом: с одной стороны замка виднелись окна-эркеры и всевозможные башенки с другой. У входа – классические колонны. Все же строение было выдержано в стиле готики, хотя высокий кирпичный, с квадратными тяжелыми железными воротами забор в этот благородный стиль ну никак не вписывался.

Не менее странное впечатление, чем весь этот дом, производила и будка азиатской овчарки Ады, построенная также в готическом стиле. Сама Ада казалась существом флегматичным, – во всяком случае, на появление во дворе незнакомых людей она никак не отреагировала, лишь лениво подняла голову и сонно посмотрела на прибывших.

– Застрелить тебя пора, – сказал собаке водитель.

Мужчина, сидевший рядом с дамой, к замку отнесся сдержанно, его больше интересовал забор и то, что окружало замок, он внимательно изучал взглядом все это, словно стараясь запомнить.

– Иди, иди, – подтолкнули его к замку двое братков.

– Поосторожнее, – повысил голос мужчина. – Вы забываете, с кем разговариваете!

– Ага, – заметил тот, что справа, – ты еще поговори у нас, мы тебе живо покажем, кто из нас кто. Это тебе не какой-то там таксопарк! Тоже мне нашелся…

– Не надо, Виктор, – умоляюще посмотрела на него женщина, – не говори ничего, это не те люди…

– А ты, дамочка, помалкивай, а то мы не посмотрим, чья ты жена!

Виктор Шишков – а это был именно он – попытался вырваться из цепко держащих его рук, и у него получилось. Но в следующую минуту он упал, оглушенный ударом по голове.

Жена бросилась к нему. Ее ухватили за талию железные мужские руки, и прямо у своего уха она услышала раздраженное:

– Объясни ему, а не то…

– Виктор, Виктор! – Она вырвалась из цепких рук, наклонилась над мужем, пощупала пульс: – Ты как?

– Нормально он, – отозвался один из сопровождающих, – сейчас очухается.

– Очень вас прошу, не трогайте его! – крикнула она тому, что справа, – у вас ведь тоже есть женщина, хотя бы мама, подумайте, что бы она делала на моем месте…

– У каждого свое место, – проворчал тот, что справа, но отошел в сторону, позволяя женщине привести в чувство мужа; тот, что слева, судя по всему подчиненный, неодобрительно посмотрел на начальника.

– Ты че, Пашка?

– Рот закрой. – Отойдя на пару шагов тот закурил.

Виктор вскоре пришел в себя. Увидев над собой лицо жены, с трудом улыбнулся, обратив внимание на нетерпеливо ожидающих сопровождающих. Подумал: «Какая она у меня молодец, всех может выстроить».

– Очухался? – заметил Пашка. – Вставай давай!

– Руки! – приказал Виктор. – Я сам.

– Ты гляди, какие мы самостоятельные, – присвистнул Пашка, но помогать не стал.

«Неопытные ребята, – отметил про себя Шишков, – не знают, что нужно выполнять команды шефа, а не того, кого ведут по его приказанию… Да и силы-то в них, судя по ним, не особенно, Пашка еще ничего, а этот… Если что, нужно будет бить справа, он, видно по всему, левша, не сможет дать достойный отпор…»

Пока он размышлял таким образом, их с женой втолкнули в дом, железная дверь за ними с треском захлопнулась, и в темноте, едва различая ступеньки, все вместе они пошли куда-то вниз…