распирал азарт уколоть посильнее. Рейланд, надо сказать, судя по тому, с какой легкостью всё это лилось изо рта, обычно занимался примерно тем же. Наверняка с примерно теми же последствиями.
— Нет, я бы, конечно, мог предложить тебе нечто более романтическое, вроде ужина при свечах, но одну палатку ты уже сожгла, а вторую…
Мою речь прервал просвистевший мимо уха небольшой объект. Один из моих капралов услужливо поднял его и вручил мне. Это была небольшая дамская перчатка. Я, отметив про себя, что некие общие культурные обычаи здесь ничем не отличались от земных, показательно лениво отреагировал:
— Дуэль? Фу, как банально.
Последнее, что мне сейчас нужно — это настоящий поединок. Вряд ли мой богатый опыт просмотра различных кинофильмов и чтения книг тут как-то поможет. Махать языком — это одно, а вот мечом…
Рейланд, конечно, благодаря тренировкам был дьявольски быстр и силен и умел размахивать всякими заточенными железяками, но эта его часть пока ещё до меня не добралась. Наверное. Проверять в любом случае не очень хотелось. Однако Ноа уже схватилась за ножны.
— Да, дуэль, здесь и сейчас!
— Здесь? На склоне холма в полной темноте? — уточнил я, обводя рукой окружение и надеясь, что в её светловолосой головушке всё же возобладает голос разума. — Нет, уволь, мои ноги мне ещё пригодятся.
Эта отмазка Ноа не очень устроила.
— Трус!
― Я называю это рациональностью. Кроме того ты уже забыла про свои традиции?
Удивительно, но после этого укола она действительно успокоилась. По крайней мере по части открытой агрессии. Вербальная же осталась на своём месте в полном объеме:
— В следующий раз ты так просто не отделаешься, трусливый наглец!
Кейтлетт фыркнула и, больше ничего не говоря, пошла прочь вместе со своими подчинёнными. Я, задумчиво посмотрев на её перчатку в руке, поступил так же — нужно было вернуться к войскам, поспать пару часов и начать думать над тем, как всех тут победить. Желательно легко, просто и без моего непосредственного участия.
Прикорнуть в ту ночь мне удалось всего на пару часов. Аккурат после того как на другой берег реки переправился последний солдат из моей армии. Другим офицерам и особенно солдатам в этом плане повезло сильно меньше: работы было много, а времени мало. Немногим из них удалось урвать себе хотя бы час на отдых.
А затем взошло солнце, и не до сна стало и мне тоже. Впереди были болота, не самые опасные из возможных, но всё равно крайне неприятные…
Но прежде снова были сны. Они нашли меня и здесь: в ином мире, в ином теле. Только теперь часть из них обрела смысл.
***
«Сны — эхо сильных переживаний»
Мы шли высоко в горах. Я и Ноа. Не первый день, по далеко не самому простому маршруту. Бездонного обрыва здесь не было, но тропинка среди скал постепенно уходила вверх, поднимаясь всё выше и выше, из-за чего дыхание начинало перехватывать, ветер становился сильнее и периодически предпринимал попытки сдуть нас вниз. Кроме того становилось ощутимо холоднее и не только из-за наступления ночи.
Было и ещё что-то, что давило на нас двоих. Но во сне это ускользнуло от меня, как и тот факт, почему этот путь мы проделываем вдвоём и когда это случилось. Или не случилось.
Самым неприятным оказалась длина маршрута. К тому времени как солнце уверенно покатилось к горизонту и стало крайне быстро темнеть, ничего хотя бы отдалённо похожее на укрытие нам с Ноа найти не удалось. Разбивать же лагерь посреди продуваемой всеми ветрами каменной тропинки было занятием из тех, попробовать которые можно было лишь раз в жизни. Последний.
— Предлагаю тут и остаться в комичных позах! — перекрикивая ветер, попытался пошутить я. — Когда нас найдут археологи, поднимем им настроение!
— Заткнись и иди! Это из-за тебя мы здесь! Форт должен быть где-то поблизости.
— Я бы на его месте давно сбежал! Куда-нибудь на юг, в Занзебал: пляжи, пальмы, жуй кокосы, ешь бананы.
Искомое — заброшенный горный форт — удалось отыскать лишь к тому моменту, когда от солнца на горизонте осталось лишь бордовое пятнышко, а из носа начали свисать небольшие сосульки.
Это место представляло собой небольшую квадратную башню, обнесённую невысокой стеной. Время и соседствующие горы ничуть не пожалели сооружение. Восточная его часть оказалась целиком погребена под завалом, а в башне в паре мест зияли подозрительные дыры.
Похоже тут природа вела свой собственный бой, постепенно побеждая. Впрочем, забираться в сооружение, которое и в целом состоянии со всех сторон продувалось, мы не собирались. Благо возле одной из стен обнаружился какой-то погребок.
Забившись внутрь, я сразу же достал припасённый факел и принялся, задорно постукивая огнивом, пытаться добыть огонь.
— Я бы на твоём месте не стала этого делать, — принюхавшись, посоветовала Ноа.
— Это ещё почепффффууууууу…
Мне наконец удалось высечь искру. В ту же секунду я, словно угодив на чемпионат по надуванию шариков, принялся дуть на огонь, пытаясь затушить. Что удивительно, мне это даже удалось.
Причиной такого поведения стало то, что мягкий свет осветил помещение, открыв взору ряды одинаковых, очень характерных бочек. В некоторых местах они потрескались и из них высыпалось содержимое: черный, зернистый порошок.
— О боги, Рор! Этому пороху лет пять, не меньше. Он поди отсырел, и его бросили, когда ещё здесь в последний раз был гарнизон.
Кейтлетт забрала у меня огниво, куда быстрее добыла огонь и показательно ткнула факелом в одну из кучек. Раздалось не предвещающее ничего хорошее шипение, во все стороны посыпались искры, а огонь быстренько побежал к бочкам.
Мне вдруг захотелось прочитать целую лекцию о том, почему тыкать зажженным факелом в порох — идея вредная для здоровья. К сожалению, время было сильно ограничено.
— Валим!
Преодолевая звуковой барьер, мы понеслись прочь от погреба к башне, надеясь найти укрытие если не в ней, то хотя бы за ней. Не знаю, сколько мы побили скоростных рекордов, но стена взорвалась именно в тот момент, когда мы залегли с противоположной от подвала стороны башни.
Мир ощутимо содрогнулся, послышался Грохот с большой буквы, а с неба пошёл каменный дождь. Мне же с Ноа оставалось вжаться в холодную землю как можно сильнее и молиться всем известным богам, чтобы наши «маленькие» проделки не вызвали полноценный обвал, сход лавины или иные сугубо горные неприятности.
Когда всё чуть поутихло, я осторожно открыл один глаз и, отряхнув пыль, встал, оценивая разрушения. От стены практически ничего не осталось. Ту её часть, что не разворотило взрывом, накрыло каменным градом.
