него в крови… — назидательно вздохнул Горохов.
— Никита Егорович, — вмешался Алексей. — По материалам дела зафиксировано, что входная и балконные двери замкнуты были, когда труп обнаружили. Его силуэт разглядели в окно, свет горел и шторы не задвинуты оказались. Вызвали милицию, вскрыли дверь. Вот и подумали сначала, что суицид. Все заперто изнутри. Как же, получается, убийца ушел так хитро?
— М-да… Задачка… Признаться, я думал, что он забрал запасной комплект ключей и замкнул дверь, когда уходил. Но вот товарищ Сёма утверждает, что некий гражданин сиганул с балкона. Если он не врет, конечно…
— Не врет, конечно, он! То есть, я! — воскликнул Сёма. — Ей-богу, не врет.
— Ты верующий, что ли? — скосил на него взгляд Горохов.
— Зачем верующий, сочувствующий просто…
Горохов повернулся к Алексею:
— Проверь-ка под балконом газон. Есть ли там какие-нибудь следы.
Криминалист не стал повторять трюк человека в плаще, а вышел в подъезд и обошел вокруг дома. Горохов в это время стоял на балконе и вглядывался, как Алексей среди кустиков сирени разглядывает землю, будто большая хрюшка трюфели ищет.
— Есть! Никита Егорович! Есть следы! Пяткой к стене, носками к бордюру ориентированы! — Алексей торжествующе распрямился. — Будто спрыгнул кто-то.
— Ага! Потирал руки Горохов. — Значит, через балкон гад ушел. Только как он изнутри за собой дверь балконную на шпингалет закрыл? Чертовщина какая-то… Может, все-таки врет Сёма, а это следы дворника?
— Не врет Сёма! — за Гороховым показалась тщедушная фигурка с острыми, как зубило плечами. — Я знаю, как он балкон закрыл! Могу показать…
— Ты?.. Как? — Горохов и Катков с удивлением уставились на работягу, а тот приосанился и поправил майку.
Глава 8
— Ну показывай, — Горохов с недоверием глянул на Сёму.
— Вот! — тот подскочил и поднял шпингалет на верхней обвязке балконной двери. — Щас все будет! Смотрите, товарищи менты… ох, простите, милиционеры.
— Я работник прокуратуры, — буркнул Горохов, но всё ещё с интересом наблюдал за манипуляциями помощничка.
Советский шпингалет — устройство простое и надежное, но иногда капризное. Притертый многочисленными слоями краски на раме, он чудом завис в «боевой» готовности вопреки законам притяжения. Станочник важным гусем вышел на балкон и захлопнул за собой дверь. С силой так долбанул, Алексей даже вздрогнул.
Щелк! Шпингалет от удара балконной двери соскользнул вниз и попал кончиком стержня в проушинку, заперев дверь изнутри. Бинго!
— Что я вам говорил! — глухо из-за стекла с победным торжеством проговорил Сёма, размахивая руками, как заправский итальянец. — А теперь впустите меня обратно!
Горохов откинул шпингалет и с подозрением уставился на понятого:
— Слушай, Семен батькович… А как ты догадался?
— Вообще-то я по образованию инженер, правда, не закончил маленько, три курса не доучился.
— Так может, это ты, Архимед, Парамонова убил? А?..
— Да бог с вами! — тот снова замахал руками, как мельница. — Я просто однажды выручал Артурыча, он так же вышел покурить на балкон, и дверь ненароком захлопнулась, так я ему помогал слезать вниз на газон, все ж не мальчик он был, возраст, ревматизм и прочая подагра у него имелись.
— Ясно… — следователь поскреб подбородок, глаза после неожиданной опохмелки светились добром и энергией. — Зафиксируем это следственным экспериментом. Спасибо, Сёма, за содействие. Запишем тебя, хм, техническим исполнителем в протокол… Хвалю за помощь следствию.
— Рад стараться! — тот вытянулся в струнку, выкатив вперед кучерявые волосья на худой груди. — А можно вас попросить эту самую благодарность бумажкой оформить?
— В каком смысле? — не понял Горохов.
— Понимаете, гражданин товарищ начальник, у меня на работе завцеха кровушки моей хочет, заедает Сёму. Все доковыривается, директору стучит, мол, рабочий Кондейкин опаздывает и с перегаром приходит, уволить меня по статье грозится. Пару раз на товарищеском суде даже песочили и в стенгазете нарисовали. Правда, я не похоже получился, но фамилия под карикатурой значится.
— А ты, получается, не опаздываешь и с перегаром на работу не приходишь? — ухмыльнулся следователь.
— Да не в этом дело! — убежденно воскликнул инженер-недоучка. Я же знаю, чего он на меня окрысился. Я же Зинку у него увел в свое время, вот он на меня зуб и точит. Напишите, нижайше вас прошу, бумажульку на работу, мол, так вот и так, товарищ Кондейкин оказывает помощь органам в меру своей высокой гражданской ответственности, проявляет социалистическую сознательность и решительность в деле охраны общественного порядка. И органы без Кондейкина — ну просто как без рук.
Горохов слегка присвистнул.
— О как загнул, тебе в газете надо работать, а не на станке.
— Я же раньше в добровольной народной дружине участвовал, мы улицы патрулировали и пьяных ловили, чтобы те заборы не об… ну, того-этого. Знаю, как такие бумажки делаются. Нам за такие письма путевки в хороший санаторий давали, не в каком-нибудь еловом лесу, а с пляжем и лежаками. Правда, купаться на пляжу нельзя, там недалеко сброс химзавод делает, но загорать — самое то. И вот, сейчас для поддержания моей репутации такое письмо бы совсем не помешало. Сделаете?
— Ладно, — снисходительно улыбнулся Горохов, — сделаем. Только, раз уж ты подвязался помогать нам, будем периодически тебя привлекать.
— Преступников ловить? — оживился Сёма. — А что? Я могу! А пистолет дадите?
— Понятым будешь присутствовать. Свой понятой никогда не помешает. Дай-ка я твой телефончик запишу…
— Эх… А я думал, пистолет дадите…
* * *
— Итак, товарищи! — начал со своей привычной фразы утром в понедельник нашу планерку Горохов. — У нас определенно нарисовывается серия убийств. Согласно предварительным результатам проведенной медэкспертизы, смерть заведующей овощебазой гражданки Коровиной Анжелы Павловны наступила в результате удара твердым тупым предметом в область затылка.
— Подобная смерть, — не выдержал и встрял Федя, — как раз описывается в романе Светлицкого «Записка с того света», где помещица погибла от руки ее дражайшего супруга. Теперь дело себе заберем? Да?
— Пока нет… — прокряхтел шеф, задумчиво смотря куда-то мимо Федора. — Боюсь, вспугнем только убийцу раньше времени. Пусть думает, что мы расследуем лишь эпизод с Парамоновым, и не знает, что мы на след его напали. Проявит себя и ошибется… Так что пока, официально, занимаемся только Парамоновым. У него на квартире, кстати, мы нашли следы перчаток, похожие с
