посетителей и письменный стол с флакончиком лака для ногтей, пилочкой и зеркальцем. Еще парочка помад вперемешку с карандашами. Следит за собой прокурорский работник, сразу видно.
— Все, шеф дал добро, — Варя спешно зашла в кабинет, будто боялась, что я не дождусь и сбегу. — А зачем вам это дело? Вы же маньяками занимаетесь.
— Ну ты же понимаешь, что в Литейске ни одно нераскрытое убийство не должно остаться без внимания товарища Горохова. Он же из Генеральной. Вот приедет в Москву, а его спросят, как он там на месте контролировал раскрытие особо тяжких преступлений, совершенных, заметь, в период его здесь пребывания.
Я специально говорил так, будто самому скучно о таком рассказывать. Мол, я бы с вами совсем о другом…
— Ну, да, да, — Варя понимающе закивала, ее распущенные волосы колыхнулись, обдав меня приятным цветочным запахом. — Понимаю… Прочная законность — неотъемлемая часть социалистической демократии, строгого соблюдения принципа социальной справедливости.
— Ого, какие слова знаешь…
— Да это не мои, это Горбачев сказал на сессии Верховного Совета, а нас конспектировать подобную чушь заставляют на занятиях по политической подготовке. Ой! Я опять сейчас лишнего наговорю… Хотя шампанского и не пила.
— Ничего, — подмигнув, перешел я на шепот, — честно признаться, я сам нашего Генерального не особо уважаю.
— Ты что, диссидент?
— Нет… Я милиционер.
— А я скучаю по заграничным поездкам. Раньше папа всегда брал меня с собой на литературные форумы. Там люди совсем по-другому живут. Ты просто себе не представляешь!
— Представляю, — я аккуратно ей подмигнул.
— Ты тоже там был? — заговорщически спросила девушка, придвинувшись ко мне слишком близко, я даже почувствовал ее сладковатое дыхание.
— Нет, — соврал я. — Но наслышан.
— А хочешь, я тебе расскажу про Европу? Не здесь, не сейчас. Давай вечером сходим в кафе.
— Ну, если про Европу, то можно…
— Вот и договорились.
«Птичка в клетке» — хотелось сказать мне, как спецагенту из какого-нибудь фильма, но сказать было некому, и скрытой рации в карандаше у меня не было, так что я лишь улыбнулся тому, как удачно прошел мой поход в прокуратуру.
Для вида я полистал дело. Даже нашел там интересные моменты, выписал себе в блокнот, да и распрощался с Варей до вечера.
* * *
— Куда это ты намылился? — нахмурившись, Света с подозрением на меня уставилась, когда я вышел из душа и стал одеваться.
— Я же тебе говорил, любимая, — капал я медом, — у нас встреча с информатором.
— Поэтому ты намылся и надушился? — в глазах Психологини сверкнули недобрые огоньки.
Пришлось заглаживать вину. Не скажу же я ей, что у меня по служебной необходимости свидание с Соловейчик — сама-то Света не одобряла даже совместных мороженок. Мне во что бы то ни стало нужно попасть к ней в квартиру. Тем более, выяснилось, что проживает она до сих пор с отцом. У того есть кабинет, где висит кинжал. Нужно снять с него замеры. Как я это все проверну, пока четко себе не представлял, но буду действовать по ситуации. Если через Варю не получится, тогда через самого Светлицкого придется, в конце концов, он собирался же книжку про меня писать. Но это на крайний случай. Я так понял, волчара он тертый, бывший мент, его так просто не проведешь, с Варей проще. Да и мне с ней работать как-то приятнее, чем со Светлицким встречаться… Так что я кинулся задабривать Свету.
— Дорогая, — я обнял ее нежный стан и прижал к себе. — В гневе ты прекрасна.
— Отпусти! — фыркала Света, чуя подвох, но я знал, как растопить ее лед.
Поцеловал за ушком, потом в шею и ниже, добрался до груди. Прошептал, что у меня есть еще немного времени до встречи с информатором. Подхватил ее на руки и утащил на кровать.
Глава 9
Кафе, в которое мы пошли вечером с «информатором», оказалось ресторанного типа. Не такое презентабельное, как то заведение, где проходил юбилей Коровиной, но вполне себе сносное — с белыми скатерками, живой музыкой и пухлыми официантками в фартуках с кружавчиками, больше похожими на милых доярок, чем работниц общепита.
Столик был заказан на Варю, как оказалось, здесь ее знали.
— Варвара Андреевна, — улыбнулась официантка, ее глаза над пухлотой румяных щек блестели, очевидно, в предвкушении чаевых, — вы сегодня вдвоем? Или Анатолий позже подойдет?
Тетя с любопытством меня оглядела — ладный костюм и туфли с «крокодиловым» блеском дали ей понять, что я клиент денежный, хоть и возраста уже не вполне студенческого.
— Вдвоем, — недовольно шикнула на любопытную девушка, давая понять, что тетка с кудряшками и двойным подбородком сболтнула лишнего.
А я про себя отметил, что раз Анатолия в кафе знают и помнят, то, очевидно, я не первый, с кем следачка здесь проводит романтические вечера. Хотя это может быть и родственник ее какой-нибудь, но вряд ли.
Мы сделали заказ. Меню оказалось попроще, чем на давешнем спецобслуживании, и больше напоминало ассортимент крепкой советсткой столовки: салат из свежих помидоров, салат мясной, Столичный, а из горячего — пельмени, борщ и прочие голубцы. Лишь жаркое в горшочке и запеченная ветчина в сливочном соусе красноречиво подсказывали, что это все-таки не столовая.
— Что будем пить? Вино? — осведомился я у спутницы.
— Если ты не против, то коньяк.
— О, это по-нашему… — честно говоря, вино мне в последнее время приелось, а со всякими хитрыми коктейлями в обычных советских ресторанах была напряженка.
Мы сидели и болтали на отвлеченные темы. Притирались пока. О литературе, кино и прочей погоде. Варя кокетливо закинула ногу на ногу, соблазнительно оголив из-под платья аккуратную коленку и кусочек бедра. Я старался не смотреть на точеные ножки, изображая из себя пуритански настроенного молодого человека, который до свадьбы даже в щечку не целуется. Не знаю, насколько это у меня получалось, но моя спутница то и дело за разговором как бы невзначай касалась своими изящными пальчиками моей руки. Хороша чертовка… Глаза, как у ведьмочки — бездонные и завораживающие, но меня «магией» не возьмешь. У меня Света дома, а тут я, типа, на работе же. Хотя поймал себя на мысли о том, что так вот работать мне приятно. Сколько волка ни корми, а он все равно на
