был немного груб с ней, но это не значит, что я ее ненавижу. Меня не воспитывали так, чтобы я просто сидел и ничего не делал, когда кому-то угрожает опасность.
Снова сжимаю челюсть.
— Несмотря на то, что все думают, Элиана, я не полный мудак. Я не собираюсь просто стоять в стороне и смотреть, как тебя накачивают наркотиками или морят голодом.
— Верно, — говорит она, нахмурив брови, изучая меня. — Что ж, спасибо.
— Не за что.
Иду впереди нее к своей машине, мне нужно остыть.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
ЭЛИАНА
Следую за Гриффином, пока он идет к своему джипу, но останавливаюсь, когда вижу, как остальные члены команды усаживаются в фургон. На заднем сиденье Зейл яростно опускает окно и высовывает голову наружу.
— Элиана, — зовет он. — Теперь ты одна из нас. Нападение на тебя — это нападение на команду. Так что убедись, что ты не винишь себя в своей маленькой хорошенькой головке.
Не ожидала, что его слова заденут меня так сильно, как они задели, и я борюсь с теплом, колющимся в моих глазах, и со сжиманием в горле, потому что я винила себя. Если бы меня там не было, этот чудак не подошел бы ко мне с дурацкой бутылкой, а остальные могли бы продолжить веселую ночь.
Кто знает, что с ними будет теперь, когда бармен рассказал Габриэлю. Что, если он выгонит Зейла и Гриффина из команды? Или что, если в доме появится полиция и заберет их за то, что они ранили этого мерзавца? В таком случае я буду винить только себя. Я прочищаю горло и натягиваю на лицо небольшую улыбку.
— Спасибо, Зейл, — говорю я, мой голос дрожит.
— Ты доставишь ее домой в целости и сохранности, Фин! — кричит Малия со стороны пассажира, а затем смотрит на меня через лобовое стекло и шевелит бровями, на лице появляется ухмылка.
Я чувствую, как мое лицо краснеет от ее молчаливого намека. Кайри тоже одаривает меня зубастой улыбкой, после чего выезжает с парковки и сворачивает на дорогу, ведущую к дому Шреддера.
— Ты идешь?
Гриффин открывает дверь своего джипа со стороны пассажира, а его взгляд фокусируется на мне.
В свете парковки я лучше его разглядела. На нем черная футболка, облегающие черные джинсы и кроссовки. Не свожу с него глаз, пока он вопросительно не поднимает бровь.
Опускаю голову и быстро иду к нему, успевая сесть в машину до того, как он захлопнет за мной дверь.
Запрыгнув на водительское сиденье, Гриффин заводит машину и выезжает с парковки с агрессией, которая пугает меня, заставляя инстинктивно схватиться за ремень безопасности, чтобы убедиться, что он все еще там, в то время как тревожное чувство ползет по моему горлу.
— Пожалуйста, притормози, — говорю я, ненавидя свой испуганный голос.
Но он не сбавляет скорость, а продолжает увеличивать ее, пока мы едем по темной извилистой дороге. В моей голове раздается визг шин, звон разбитого стекла и крики родителей, я зажмуриваю глаза, так как дыхание становится затрудненным, а воспоминания об аварии нахлынули на меня.
— Гриффин, — хнычу я, — пожалуйста.
Я чувствую на себе его взгляд, но продолжаю закрывать глаза. Машина сбавляет скорость, и мы некоторое время едем в тишине, пока мое сердцебиение и дыхание не возвращаются к нормальному ритму.
— Что это было? — тихо спрашивает он.
Мне неловко, что он увидел меня в таком состоянии, близком к срыву, но я также злюсь, что он вел машину как сумасшедший. Поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него, и он поднимает вопросительную бровь в ответ.
— Ты мне скажи.
Я скрещиваю руки на груди.
Он вздыхает и возвращает свое внимание к дороге, предпочитая сидеть в тишине. Через несколько минут езды по темным дорогам я понимаю, что мы едем не к дому, а от него.
— Ты планируешь бросить меня на окраине города или что-то в этом роде? — спрашиваю я.
Его глаза ищут мои, прежде чем он вздыхает и отводит взгляд. Крепче сжимает руль, костяшки пальцев побелели.
— Ты действительно думаешь, что я бы вмешался сегодня, если бы так сильно хотел, чтобы ты ушла?
— Да, думаю. Ты не полный мудак.
Я повторяю за ним его слова, и он возвращает свои пронзительные серые глаза обратно в мои.
Избегаю его пристального взгляда и отворачиваюсь, чтобы посмотреть в окно со стороны пассажира, заметив вдалеке океан. Я наблюдаю за тем, как ночные волны приливают и отливают, и это зрелище гипнотизирует.
— Я не собиралась пить из его бутылки, просто чтобы ты знал, — бормочу я. — Я не дура.
— Я не думаю, что ты дура, — вздыхает он. — Сначала я не собирался вмешиваться, но когда увидел, как он схватил тебя, я просто…
— Что именно? — спрашиваю я, оборачиваясь, чтобы посмотреть на него, пока он сжимает челюсти и держит руль в смертельной хватке.
— Я просто не мог стоять в стороне и смотреть, — возвращает взгляд на дорогу. — Может, я переборщил. Мне жаль.
— Ты не переборщил.
Он больше ничего не говорит до конца поездки, пока не съезжает с дороги на парковку небольшой закусочной с мигающей надписью «Открыто» на двери.
— Оставайся в машине, я принесу тебе что-нибудь поесть, — говорит он под нос, прежде чем выскочить из машины и оставить меня позади.
Замки щелкают, запирая меня. Я слышу, как они щелкают еще три раза, пока наблюдаю, как он яростно нажимает на кнопку изнутри закусочной. Проводит рукой по волосам, словно переживает, что оставил меня здесь одну.
— Сильно параноит? — шепчу я, хотя в груди разливается тепло от его очевидной защитной натуры.
Что?
Нет. В моей груди нет тепла. То, что он заступился за меня в баре, ничего для меня не значит.
Как и тот факт, что он назвал меня своей, когда этот мерзавец спросил его, вместе ли мы. Я отказываюсь поддаваться на его игры разума. Должно быть, это вторая часть его плана, чтобы убрать меня отсюда.
Но, несмотря на то что я думаю, что все это было только ради шоу, я все равно благодарна ему за то, что он появился именно тогда, когда нужно было. Могу только представить, как плохо могла бы сложиться та встреча в баре, если бы Гриффин не вмешался. Тот парень не принял отказа.
Пока я жду, решаю пошарить в его машине, чтобы лучше понять, что делает его Гриффином. На зеркале заднего вида у него висит миниатюрный освежитель для машины в форме кобальтово-синей доски для серфинга.
