головой. — Со мной всё хорошо.
— Здесь есть неплохая частная клиника… моего мужа. Там нас примут бесплатно и осмотрят тебя и твоего ребёнка.
Катя повернулась ко мне, и глаза её сверкнули.
— Что за клиника?
– “Город здоровья”. Кажется. Педиатры там не очень, а в целом клиника хорошая.
— Нет, туда я не поеду! — Категорически произнесла девушка и сложила руки на груди.
— Почему? — Я положила засыпающую Валюшу в детское кресло, застегнула бюстгальтер и надела на себя свитер. Пересела на переднее сиденье и посмотрела на Катю.
— Мой муж… изменил мне с одним педиатром из этой самой клиники.
— НЕ МОЖЕТ БЫТЬ! — Я закрыла ладонью рот и мне показалось на мгновение, что от этой новости у меня сейчас остановится сердце. — Как её звали?
— Я не помню. Это было полгода назад. — Закатила глаза и почесала затылок. — Хм… имя такое жёсткое и короткое. — Ммм…
— Алла? — Спросила я ни на что не надеясь.
— Алла. Да. Но откуда ты?.. Знаешь? Понятно. — Взяла меня за руку и сжала. — Это одна и та же шалава, которая…
— … уводит наших мужей! — Стукнула со всей силы ладонями по рулю и машина заорала сиреной. Ребёнок тоже заплакал. — Подстилка рыжая. Чтоб тебя! Ну нет, я этого так не оставлю!
Посмотрела назад, но Катя уже успокаивала свою дочь.
— Прости. Не сдержалась.
— Ничего. — Повернулась ко мне. — Что же нам теперь делать?
— Ты обращалась к адвокату? — Спросила я свою новую знакомую, вставляя ключ зажигания в замок.
— Нет, конечно. Откуда у меня деньги? — Опустила глаза и схватила подол серого платья. — Муж оставил меня без всего. Хорошо, хоть Валюшу отдал. Я бы за неё глотку перегрызла. Обоим. Выставил из дома в том, в чём была. Без денег, без вещей, с ребёнком. Хорошо, мама-пенсионерка живёт тут недалеко. К ней пошла. Она меня приняла, хоть и переживает до сих пор. — Вытерла набежавшие слёзы и я достала из бардачка одноразовые бумажные платочки, протянула ей дрожащими руками.
Ситуация очень напоминала мою, и мне просто невероятно хотелось разреветься, но я не могла. Не сейчас.
Пока не верну сына, ни одной слезинки не пророню.
— Катя, знаешь что? Мы сейчас поедем в какое-нибудь классное кафе и закажем себе самое вкусное мороженое, какое там найдем. А потом я тебя отвезу домой.
— Но почему ты мне помогаешь? — Подняла на меня свои большие карие глаза. — Это из-за того, что ты меня чуть не сбила. Но я уже простила тебя. Понимаю, что у тебя ситуация ещё хуже. Твоего ребёнка муж забрал. Прости, что напомнила.
— Мы с тобой оказались в одинаковой ситуации. Но лапки складывать и скулить я не буду. Я верну своего сына и всё, что ему положено. Виновные будут наказаны. Я добьюсь того, чтобы рыжую Аллу выгнали из больницы, отняли лицензию врача. Она пожалеет о том, что посмела так поступить с нами. Пойдет на улицу дворы подметать.
— Но как? Чтобы это сделать, необходимо очень много денег?
— Не обязательно. Возможно, будет достаточно одного хорошего адвоката. И такой у меня имеется. — Улыбнулась я, посмотрела в зеркала заднего вида и вырулила на дорогу. Мы ехали в кафе, обсудить положение дел и порадовать друг друга вкуснейшим мороженым.
Глава 20. Разговор в кафе.
Я старалась не думать о том, что мой сын сейчас не со мной. Хоть это и получалось с трудом, но я сжимала зубы, проглатывала боль и ехала дальше.
Рядом сидела новая знакомая Катя, сзади на детском кресле — её дочка. Накушавшись, она сладко причмокивала и засыпала.
— Спасибо тебе ещё раз.
— И долго ты будешь благодарить меня? — Спросила я, подъезжая к одному кафе и останавливая машину.
— Мы почти не знаем друг друга, но ты уже столько делаешь для меня.
— Я уверена, что мы встретились не просто так. И поможем друг другу с нашим общим врагом. — Отстегнула ремень безопасности и взяла сумку. — Идём.
— Куда? — Посмотрела в окно, а потом на меня.
— В кафе. Хватай Валюшу и пошли кушать мороженое, а быть может, что повкуснее. Если честно, я с самого утра ничего не ела.
— Твоя взяла. — Кивнула мне Катя и вышла из машины. Вытащив свою дочку из детского кресла, закрыла дверь.
— Готова? — Посмотрела я на девушку, глаза которой светились оттого, что она держала в руках своего ребёнка. И я, не сдержавшись, отвернулась. Невыносимая боль накрыла меня с такой силой, что я покачнулась.
Мы вошли в кафе и, увидев знакомую администраторшу Любу, я улыбнулась.
— Любочка, можно нам столик?
— Надюша, рада тебя видеть. — Посмотрела на меня и на Катю. — Вас будет двое?
— Да. Нам бы столик где-нибудь в глубине. Подальше от любопытных глаз.
— Сейчас всё будет. — Люба подарила нам одну из своих самых очаровательных улыбок и, взяв с высокой тумбы два меню в кожаной обложке, пошла вглубь зала.
Мы пошли за ней, проходя через свободные столы, на которых стояли таблички с надписью — бронь. В вазочках стояли свежие голубые цветочки, на белоснежных простынях — фарфоровые тарелки, бокалы из тонкого стекла и хромированные столовые приборы.
— Ты знаешь, Надюш, а я здесь была когда-то. — Посмотрела по сторонам Катя и поежилась.
— Давно?
— Ага. В прошлой своей жизни. Когда была замужем за Павлом. Когда у меня были деньги и счастливая жизнь.
— Я сюда часто захаживаю. Недалеко от дома и парка, где мы с Максюшей гуляли.
— Послушай, подруга. Не кисни. Увидишь ты скоро своего сыночка. По-другому и быть не может.
— Ты, правда так думаешь? — Посмотрела на Катю, присаживаясь за столик. Мне так была нужна поддержка, что, не веря в свои силы, я искала её у других.
— Конечно. — Моя новая знакомая посадила ребёнка в специальное кресло, которое принесла Люба, а сама села напротив меня. — Я поняла вот что, одному бороться всегда сложно, но двое — это уже сила. — Взяла меня за руку и сжала её.
— Мы сила! — Крикнула я неожиданно громко и тут же зажала рот ладошкой. Усмехнулась и осмотрела зал. Никто вроде не пялился.
Но тут меня словно молнией ударили. Мышцы ослабели, и резко заболел живот. Лоб покрылся испариной, и громко вздохнув, я увидела, как в кафе вошла та самая рыжая бестия, которая увела у меня мужа и ребёнка.
Какая-то неведомая сила подняла меня с места и направила в сторону педиаторши Аллы. Кулаки мои сжимались, глаза застилала пелена злости. Одна-единственная мысль крутилась в голове — убей её.
Убей её!
Я шла между столиками, огибала их и не видела перед собой ничего, кроме
