или угроза жизни человеку это реальная статья Уголовного кодекса. Так что не лезь в это, у нашей Аллы связи и деньги. Будь умнее.
— Катя, тебе легко говорить… — Возмутилась я и тут же пожалела о своих словах. — Прости, я не это хотела сказать.
— Ничего страшного. Я понимаю, у тебя сейчас эмоции. Говори, тебе станет легче, а я, зная, что с тобой случилось, обижаться не буду.
— Спасибо, дорогая. — Сжала её руку и поняла, что Катя однажды, может стать моей подругой.
Через несколько минут, чуть поплутав по знакомым улицам, мы оказались в одном из старых дворов. Каких было несметное количество в нашем городе. Но этот дворик был не похож на все остальные. Притормозив у подъезда, на который указала Катя, я вылезла из машины и осмотрелась. Подняла голову и посмотрела на верхние этажи двухэтажных домов. Жёлто-красные дома со ставнями цвета мокрого дерева на окнах и уродливые балконы по всему периметру второго этажа напоминали мне то, от чего сердце забилось в бешеном ритме. Зелёные ветки древних деревьев, лежали на крыше, проникали в окна и оставляли непослушные листья на серой брусчатке.
— Катя, ты здесь живёшь? — Сделала шаг к знакомому подъезду и остановилась. Провела рукой по дряхлой двери со ржавой ручкой.
— Да. Вон в том подъезде, на втором этаже. — Показала рукой, но я не смотрела. Мой взгляд был направлен на окна первого этажа. Оконная решётка, защищающая жильцов от проникновения чужаков, давно покрылась ржавчиной и грязью. Стёкла, никто не мыл и, вохможно, даже просто не смотрел в них.
— Надя, что с тобой? — Обеспокоенно спросила меня Катя и встала рядом.
— Я не знаю. Точнее, знаю, конечно. — Усмехнулась иронии судьбы. — Просто никак не могу в это поверить. Мне казалось, я похоронила воспоминания о моей матери и том доме, где мы жили под толстым слоем земли и лавы. Но это была иллюзия. Стоило мне увидеть дом, где началась моя жизнь и все воспоминания оказались на поверхности.
— Ты здесь жила?
— Угу. В этом самом подъезде. Видишь два окна на первом этаже. Это были наши окна. Вон то — это наша комната с мамой, которую она делила со своими хахалями, а первое окно — кухня, где моя мать часто ставила меня в угол и заставляла считать, до тех пор, пока её мужики развлекали её. Однажды мне надоело считать, и я решила посмотреть, во что играет мама с моим новым папой.
— И что случилось?
— Мне было четыре, и я увидела, что значит играть во взрослые игры. Это было отвратительно. Настолько, что стало плохо и меня стошнило прямо на одежду моего нового папы.
— Ужас какой! — Катя сжала кулачки у себя на груди и, не смея выдохнуть посмотрела на меня, понимая, что это ещё не конец. — Он избил тебя?
— Да. — Отвернулась я, не зная, как закончить то, что рвалось из моего сердца. — Избил ремнём, а мама была рядом и ничего не делала, чтобы помочь мне. Она просто стояла и смотрела на меня.
Глава 22. Смотрящие глаза в окне.
— Надюша! — Катя обнимает за плечи и прижимает к себе. — Ты кому-нибудь рассказывала об этом?
— Мои тётя с дядей знают все. — Посмотрела на Катю и вытерла слёзы с щёк.
Они меня постоянно забирали от матери, но та просила прощения и возвращала меня обратно. Так продолжалось несколько лет, пока мать не нашла себе очередного любовника и не укатила с ним в одну из азиатских стран.
— Мне так жаль, что мой дом пробудил в тебе столько горьких воспоминаний.
— Катюша, ты тут ни при чём. Правда. — Обняла подругу и поцеловала её в щёчку. — Я так глубоко запихнула свои воспоминания о раннем детстве, что думала, никогда их не вытащу. Но без них Я была бы не Я.
— Послушай, а в каком году ты тут жила?
— Хм… это было двадцать лет назад. Потом тётя с дядей навсегда забрали меня в другой район города, и я больше сюда не возвращалась. А что?
— Да нет, ничего. Думала, может, мы могли видеться раньше. Может даже дружить.
— Было бы здорово. Но я тебя совсем не помню. — Улыбнулась и посмотрела в запылённое окно. На миг мне показалось, что я увидела чьи-то глаза в грязных стёклах. Пронизывающие, они, не отрываясь, смотрели на меня и, кажется, пытались прочесть мою душу.
Замерев на мгновение, сделала шаг в сторону окон. Присела на корточки, потому что дом за все двадцать лет, что меня тут не было осел на добрые полметра. Окна опустились так низко, что приходилось наклоняться, чтобы заглянуть внутрь.
— Катя, ты видела?
— Что? — Присела рядом со мной и посмотрела туда, куда был направлен мой взгляд.
— Там кто-то есть. — Взглянула на девушку. — На меня кто-то смотрел.
— Показалось, наверное. Здесь никто не живёт, с тех пор как мы заехали сюда.
— Хм… я видела глаза.
— Может, бродячие кошки или крысы. Иногда сюда бомжи забредают.
Посмотрела в окно, но сейчас уже никого не увидела. Может, и правда показалось.
— Пойду я, Катюш. Не хочу пропустить приезд Владимира. — Поднялась с корточек и пошла к машине.
— Значит, ты не зайдёшь к нам?
— Может быть, завтра. — Открыла пассажирскую дверь и посмотрела на девочку. Она хныкала и крутилась. Отстегнув ремень безопасности, взяла в руки Валю и покачала.
— Ну и кто у нас тут плачет? Что случилось? Ты снова проголодалась?
— Катя, неужели прошло три часа? — Взглянула на свою новую знакомую.
Девушка посмотрела на часы и кивнула.
— Как быстро летит время. Её и правда уже пора кормить.
— А можно я покормлю Валюшу ещё раз? Мне некуда сцедить молоко, а грудь снова налилась.
— Да, конечно. Спасибо. — Засмущалась Катя. — Только я вот боюсь одного, приучишь мою девочку к своей груди, потом она не будет есть искусственную смесь.
Я обошла машину и села на сиденье. Повторила ритуал и девочка, как и в первый раз присосалась к груди.
— Не переживай, у детей всё иначе: ленивые по своей природе, они скорее будут есть детскую смесь, чем трудиться и сосать материнскую грудь.
— Но Валюша взяла твою грудь… притом что никогда раньше этого не делала.
— Это говорит о том, что она трудяжка и совсем не ленива, как большинство детей. Можешь гордиться своей дочуркой.
— Надя, ту удивительная. Сам Бог послал мне тебя, и я уверена, что вместе у нас всё получится.
— Я буду только рада делиться своим молоком, которое сейчас не может есть мой сынок.
Закончив кормить Валюшу, вернула её матери и
