какие-то чувства, потом он обернулся к застывшей неподалеку парочке констеблей.
– В доме барона Дигсби убийство, – прошелестел он. – Сделайте там все, что надо. Идите.
Он проследил, как констебли надевают фуражки и тащатся к выходу, каждую секунду оборачиваясь. Потом обвел взглядом прочих собравшихся.
– Вернитесь-ка все к работе.
Судя по всему, слово «детектив» означает довольно высокую должность: полицейские переглянулись и нехотя разошлись, продолжая искоса на меня поглядывать. Детектив дождался, пока они разойдутся, и облокотился на стол.
– А теперь еще раз, – тихо повторил он. – Что произошло у барона и кто вы такой? Вы не больны, вы выглядите так, будто… Будто вы…
Н-да, об этом я не подумал. На своей работе он наверняка часто видел мертвецов. Если кто-то и мог заподозрить, что я один из них, так это Мур. Я вздохнул. Вдруг он смягчится, если я честно во всем признаюсь?
– Помните восставших мертвецов, которые бродили по городу? – обреченно сказал я. – Я один из них.
– Они все упокоились.
Детектив был бледен как мел: вот уж не думал, что такого грубого мужлана можно так напугать. Видимо, совсем плохи мои дела. Как жаль, что тут нет зеркал и мне никак не проверить, как я выгляжу!
– А я не упокоился. Сам не знаю почему. – Все было несколько сложнее, но мне сейчас было не до подробностей. – Детектив, слушайте. Мне нужна ваша помощь. Я не убивал ни Элизабет, ни Глорию.
– Я знаю.
– Откуда?
Похоже, ему было плохо – он продолжал тереть грудь, словно не мог унять боль. Это, наверное, из-за того, что я такой страшный. Я знал, знал, что однажды кого-то при виде меня хватит сердечный приступ!
– Чтобы убить человека, нужна сила, – наконец сказал он и деревянным движением откинулся на спинку стула. – Сильным вы не выглядите.
Мур нашарил в ящике стола фляжку и присосался к ней так, будто там лекарство от всех болезней. Я подозревал, что там виски.
– Понимаю, вы нас, англичан, ненавидите… – начал я. Может, проблема в этом? Но поверьте: мы на одной стороне. Я, кстати, слышал, до британцев у вас и полиции-то не было.
– И ничего, жили, – встрял толстяк, сидевший за соседним столом. Похоже, мой вид возмутил его меньше, чем моя национальность. Это меня, как ни странно, ободрило. – А теперь что? Нас согнали сюда со всей страны, вот уж счастье! В Ирландии местным запрещено служить в полиции родного графства. Ради грошей, которые тут платят, нам пришлось оставить семьи.
– Детектив Маккей, прошу, дайте нам с этим господином поговорить наедине. – Мур чуть выпрямился, и я вздохнул с облегчением: кажется, сердечный приступ откладывался. – Вы ведь работаете над ограблением аптеки? Там бы народ расспросить.
– А вы мне не приказывайте, мы с вами в одном чине, – огрызнулся толстяк, но все же подхватил со стола какую-то папку и удалился.
– Вам тоже пришлось оставить семью? – спросил я у Мура.
Сочувствие – верный путь к сердцу, а мне нужно было срочно завоевать его расположение.
– Я сирота, некого было оставлять.
– Еще один. Прямо как…
«Каллахан», – мысленно прибавил я, но промолчал: его имя слишком известно, а лишние вопросы мне ни к чему.
– А знаете, почему у нас так много сирот?! – воскликнул толстяк, который с полдороги вернулся, не в силах остаться в стороне от дискуссии. – Тысячи мужчин погибли в войне с британскими завоевателями!
– Детектив Маккей, – умоляюще повторил Мур. – Я разберусь. Идите, а?
Чтобы взглянуть назад, мне теперь приходилось унизительно поворачиваться всем телом, но я все же повернулся, чтобы убедиться: детектив Маккей достиг двери и вышел. Я с трудом покосился на остальных полицейских. Те глядели на меня как на ярмарочного уродца, но не приближались.
За окнами ярко разгорелся закат, заливая комнату зловеще алым светом. Мур был весь в своих мыслях, и я не знал, как его разговорить. А у меня оставалось так мало времени и совсем не было союзников. Даже Молли умчалась по своим темным делишкам, и на кого мне теперь рассчитывать? И тогда я решил прибегнуть к последнему оружию – сделать то, что всегда давалось мне с таким трудом.
– Детектив, – тихо позвал я. – Можно я расскажу вам всю правду, а вы мне поможете? Только не перебивайте, как бы невероятно мои слова ни звучали.
И я все рассказал с удивившей меня самого откровенностью. Про Кирана и его даму сердца, про то, как спас девушку месяц назад и как не смог спасти Элизабет Дигсби, про Глорию, про пять золотых фунтов. Под конец моей речи Мур побледнел окончательно.
– Вы хотите поймать убийцу, потому что Киран явился вам с того света, и даже там ему не дает покоя смерть Изабеллы… – потрясенно выдохнул он, когда я закончил.
И правда, такое не каждый день услышишь.
– Да, да, именно! – Я кивнул было, но в шее что-то хрустнуло, и я решил больше не шевелиться. – Умоляю, помогите! Тут столько загадок, мне с ними не справиться, я все-таки не сыщик. Отчего этот человек убивает на праздниках и отчего всегда семнадцатого числа? Почему не смотрит жертвам в глаза? Зачем вообще он их убивает? Кто на такое способен?! Думаю, стоит начать с тех, кто слышал мой разговор с Глорией. На кухне были все слуги, Лиам, я, еще Робин и Молли – вы их не знаете, но они тут ни при чем.
– Вы ведь говорили, что видели убийцу в толпе, – хрипло начал Мур. – Он молодой, старый?
– Не знаю. Мне показалось, он довольно резвый, но… Бывают и резвые старики, да?
– Мужчина, женщина?
– Конечно, мужчина. Женщина не была бы на такое способна.
– Поверьте, я бы женщин со счетов не сбрасывал.
– Нет. – Я содрогнулся. Женщины – оплот добра в мире, такие жуткие деяния не для них. – Убийца был в мужской одежде.
– Ну, это еще ни о чем не говорит… Ладно. – Он устало потер лицо. – Кто из тех, кто был сегодня на кухне, фигурой напоминает того, кого вы видели на площади?
Я беспомощно пожал плечами. Средний рост и телосложение – так себе примета. Если отмести нескольких слуг-стариков, пышнотелую кухарку и пару коротышек, останутся, считай, все остальные.
– Может быть, подождать, когда из дома барона вернутся ваши констебли? – с надеждой спросил я. – Вдруг они что-то выяснят?
– Конечно, нет, – бледно усмехнулся Мур. – Констебли нужны для простой и грубой работы. Если среди констеблей окажется кто-то, кто умеет головой думать, может и в детективы выбиться.
– Дайте догадаюсь: с вами это и произошло?
Он вымученно улыбнулся. Видимо, говорить с живым мертвецом ему было неуютно.
– Ага. Пару лет назад. С тех пор у меня отдельная комната в казарме, жалованье получше и наконец-то можно идиотскую фуражку с короной не носить.
– Уверен, в замке на холме не одобрили бы то, как вы отзываетесь об униформе.
– Ну так идите и пожалуйтесь, раз нечем заняться.
Я примирительно поднял
