не дотумкала сразу, говорю ж вам! – Молли хихикнула. – И потом, вы так красиво летели, я б и еще раз посмотрела.
Я сурово подошел к калитке и отодвинул засов.
– Беру назад слова о том, что хочу всю жизнь проводить с тобой расследования.
– Это когда вы такое говорили? – навострила уши Молли.
Я побрел к дому, стараясь всем своим видом выражать неодобрение и не улыбаться. Да, над методами неплохо бы поработать, но как весело было! Раз меня не убил полет через забор, может, и рана в спине не убьет, зря я отчаивался.
Дверь черного хода оказалась заперта.
– И куда ты меня теперь швырнешь? В окно? – поинтересовался я и по лицу Молли сразу понял: зря подал ей идею. – Нет уж, обойдемся. Мы понятия не имеем, где комната Нэнси. Не хочу, как голубь, влететь в окно к барону.
Молли сдавленно хохотнула. Приникла к двери, осторожно покрутила ручку так и сяк. В двери что-то звякнуло, и она открылась.
– Ого, – выдохнул я.
– Меня в Фоскаде научили. Черный ход обычно не на засов запирают, а на крючок – его легко открыть, когда руки заняты. Если дверь вверх и от себя дернуть, крючок может и упасть. Ну, пошли, и давайте-ка тихо.
Да я самый тихий человек на свете! Мы с Молли прокрались через темную кухню. В доме еще не спали, тут и там раздавались тихие взволнованные голоса. Похоже, слуги разошлись по комнатам и обсуждали, что случилось с Глорией. Я готов был поспорить: бедняги заперли двери, а если замков не было – подперли мебелью. Вспомнилось, как мы с Молли вот так же крались по моему лондонскому особняку, чтобы вывести злодея Флинна на чистую воду. Славные были времена, хотя в тот момент они таковыми не казались. Господские спальни уж точно нечего искать на нижнем этаже, так что я сразу выскользнул на лестницу для слуг и повел Молли наверх. Как удачно наши навыки дополняют друг друга: Молли разобралась с замком, а я отыщу спальню Нэнси.
Молли робко оглядела нарядный коридор, шелковые обои на стенах и безупречно-бежевый ковер на полу. В доме барона, может, за модой и не гнались, но чистоту поддерживали.
– Дамам обычно выделяют комнаты ближе к главному камину, там теплее, – прошептал я. – Камин в той гостиной, где мы сидели днем, огромный, так? Окна выходят на запад, значит…
Я неловко покрутился вокруг своей оси, пытаясь сопоставить расположение лестницы и гостиной с камином.
– Туда, – решил я. – Дверь Нэнси где-то в конце коридора.
На господском этаже стояла такая тишина, что можно было различить каждый шорох. Под ногами Молли половицы скрипели, а подо мной ни звука не издавали. Каким же легким я стал!
За одной из дверей в конце коридора я различил скрип кресла и шуршание ткани (судя по звуку, шелка – возможно, женского платья).
– Мисс Нэнси, откройте, – прошептал я, прижав рот к дверной щели. – Простите за дерзость, но это вопрос жизни и смерти. – Я обернулся к Молли. – Скажи честно, насколько ужасно я выгляжу?
Молли пожала плечами.
– Шея немного погнулась, и голова у вас совсем завалилась. Спина тоже какая-то перекошенная. А в остальном – хороши, как всегда.
Хм… Либо нервы у нее как стальные канаты, либо все действительно не так плохо.
– Кто это? – сдавленно спросил голос Нэнси с другой стороны двери.
– Граф Гленгалл.
Пауза.
– Вы думаете, я вам открою?
– Я знаю, кто убил Элизабет.
Дверь приоткрылась. Нэнси была в том же траурном платье, но волосы, утром затянутые в строгую прическу, теперь косой лежали на плече. Ее взгляд упал на меня, и я понял, что дело все-таки в Молли и ее стальных нервах. Нэнси испуганно прижала ладонь ко рту, потом попыталась захлопнуть дверь, но Молли навалилась на нее всем телом и не дала Нэнси это сделать.
– Это ваш слуга его побил, так что нечего тут вопить, – прошипела она. – Кстати, слуга и вас может прикончить, так что впустите нас, мы сыщики!
– Что? – простонала Нэнси, продолжая слабо бороться с Молли за дверь.
И тут я заметил в комнате движение. Кто-то прячется за шторой! Бедная Нэнси! Мы слишком близко подобрались к убийце, и он паникует. Убил Глорию, а теперь… Я проскользнул мимо Нэнси в щедро освещенную свечами комнату и рывком отдернул штору. Как мы вовремя пришли! За шторой стоял и пронзал меня взглядом Лиам все в той же пышной ливрее. Нож, у него где-то нож! Но в драке от меня проку мало – остается только болтать.
– Меня нельзя убить. – Я оскалил зубы. – Можешь еще хоть сто раз пытаться.
– Да из какой преисподней вы явились?! – простонал Лиам. Выражение лица у него было разом пристыженное, перепуганное и злое. – Идите туда обратно!
– Отдай нож, – прошипел я. – Иначе я и тебя с собой заберу! Мисс Нэнси, спасайтесь, бегите к отцу! Думаю, Лиам убил Элизабет и несколько других женщин.
Я встал на защиту дамы, как истинный джентльмен, но Нэнси моего благородства не оценила.
– Никуда я не побегу, – дрожащим голосом выдавила она. – А ну тише, вы оба, иначе кто-нибудь вправду примчится.
– У вас за шторой слуга прятался! – возмутился я. Как же трудно держать в поле зрения и Лиама, и Нэнси, когда не можешь крутить головой! – Вас это не пугает?
– Нисколько. Я сама там его спрятала.
– Что?!
– О… – протянула Молли.
– Вы оба преступники… – понял я. – Убийца – не один человек, вы в сговоре…
Прав был Мур, нельзя сбрасывать женщин со счетов!
– Она не то имеет в виду. – Молли перевела взгляд с Лиама на Нэнси и обратно. – Они… ну, тайно встречаются. Поэтому она его и спрятала, когда услышала, что мы стучим.
– Верно. – Нэнси схватила Лиама за руку. – И никого мы не убивали! Граф, вы и правда живой мертвец? Так мне сказал Лиам. Поведайте, зачем вы явились с того света. Вы встречали там Элизабет? Говорите! Мне надо знать.
Они держались за руки до побелевших костяшек, и я без сил опустился в ближайшее кресло, даже не попросив у дамы позволения сесть. Повсюду сплошная любовь!
– Не встречал. Я восстал тогда же, когда и прочие, те, что бродили по городу. Простите, что напугал. – Я подпер свою несчастную голову рукой. – Зачем вам Лиам? Вы – будущая баронесса, а он – слуга. Он вам голову задурил, мисс!
– И вовсе не задурил! – рассердилась Нэнси. – Для любви нет преград, разве Байрон не об этом писал?
– В рамках разумного!
– Любовь разуму не подчиняется! – воскликнула Нэнси со страстью, какой я не ожидал от этой бледной девы с фарфоровым личиком. – Что это за любовь, если она не толкает на подвиги и безумства? Вы читали Шекспира?
– Читал, – уныло ответил я. Мне не хотелось расставаться со своей теорией, потому что без Лиама список подозреваемых полностью опустел. – Мисс, ваши
