— Мы насчитали более сорока трупов. Несколько пуль удалось извлечь из коры дерева. Это очень необычные пули. Тебе обязательно надо на них взглянуть.
Реаль мрачно размышлял.
— А помнишь, что говорил сенатор Клеман?
— Ты думаешь, тут есть какая-то связь?
— Я думаю, что о случившемся следует доложить императору.
— Только что доложить? Вот вопрос! — Реаль скривился. — Мы ведь, в сущности, не располагаем ни единым весомым фактом! Кто-то покрошил шайку Кадудаля — и что с того? Его величество будет только рад. А с сенатором надо будет еще раз побеседовать, тут ты прав. Серьезно побеседовать, черт побери!.. Он что-то недоговаривает.
— Может, это был отряд англичан?
— Тогда бы шуаны их не тронули. Да и нет у англичан таких огневых средств. — Реаль зябко передернул плечом. — Слышал, что болтали эти разбойники? Если верить их словам, то у чужаков какое-то ураганной силы оружие. Десять человек обратили в бегство полторы сотни! Нет… Англичане тут ни при чем.
— Значит?..
— Значит, надо искать! Искать и вынюхивать на всех дорогах. Если надо, испросить у Фуше и императора дополнительные резервы. Пусть посылает Дезмаре с его ребятами. Речь уже не о лаврах идет, как-нибудь поделимся. Потому что, кто бы они ни были, эти чужаки, ясно одно: они чудовищно опасны! А мы, черт подери, полиция — и должны принять меры! Словом, их нужно найти, и как можно быстрее.
Глава 6
Не везет мне в последнее время. — Кромп гладил себя по волосатой груди и, морщась, следил за манипуляциями Микаэля. — Три пули в предпоследней операции, осколок под Вэлинджем, а теперь и здесь вот угораздило. В первой же потасовке!
— Значит, такая твоя судьба, рыжий.
— Что ж, я и не жалуюсь.
— И все-таки продолжаешь считать, что война — это здорово? — Лик скосил глаза на кряхтящего Кромпа. Микаэль как раз закончил перевязку, и пробитую в двух местах ногу рыжеволосого солдата подтягивали на растяжке к потолку, по опыту зная, что на первых порах это не помешает. Кромп и без того потерял немало крови.
— Разумеется! Война — это всегда здорово. Это кайф, это азарт!..
— А по-моему, война — это всегда страх и ужас. Особенно для гражданского населения. Грязь и зло, с которыми бьются кто и как может.
— Ерунда, юноша! Война, конечно, грязь, но уж никак не зло, потому что прежде всего — это ситуация! Ситуация, в коей вполне равноправно выступают и зло и добро — без масок, без ханжеского камуфляжа. Так сказать, проверка на прочность. И трус превращается в предателя, а умница — в генерала. Храбрецы становятся героями, а сомневающиеся — святыми. Все на своих законных местах, чего не скажешь о мирном времени, где уж точно ничего не разберешь. Ложь — всюду, и вот под таким слоем макияжа! Хрен копнешь и выщепишь. А кроме того, — Кромп хмыкнул, — все мы, Лик, хищники, хотим мы того или не хотим. Потому и удим рыбу, гуляем на охоту, с удовольствием выходим на ринг. Заметь, не ради паршивых медалек — ради мгновений войны! Стать самим собой — вот чего хочет каждый. И когда это случается, он ощущает искреннее наслаждение.
— Ну и речуга! — Микаэль усмехнулся. — Прямо Диоген какой-то!..
— А что! Тебе такой и за день не придумать.
— И не собираюсь…
— Вот! — Кромп выкинул палец, указывая на Микаэля. — Ты думаешь, он из другой породы? Черта с два! Тоже хищник. Потому и записался в армию.
— А куда мне было идти?
— Вот-вот! Либо в банду, либо в полицию, либо в армию. Потому что и там и там — все просто и можно без зазрения совести выявлять свои главные жизненные инстинкты.
— Ну и шлепнут вас в конце концов с вашими инстинктами! — не выдержал Лик. — Кому и зачем это надо?
— А кому вообще что-нибудь надо? Кто знает свою цель от и до?
— Наверное, есть такие… Должны быть!
— Ну и карты им в руки — счастливчикам! — Кромп добродушно улыбнулся. — А я, например, не знаю — и не слишком по этому поводу переживаю.
— Хватит болтать! — оборвал его Макс. — Ты пломбу зубную раздавил?
— Еще там, в лесочке…
— Значит, мало… Вколи-ка ты ему успокоительного, Микки. Пусть дрыхнет. А мы пока проведем небольшую разведку и обсудим, как быть дальше.
— Они ведь могут наведаться и сюда.
— Могут. Потому и надо поломать головы. Таких схваток нам больше не нужно. Последние боеприпасы сожжем, да и людей положим…
Макс был прав. Им просто повезло, что в общем и целом в этой лесной передряге они отделались пустяками. Пару пуль умудрился поймать Кромп, легкую контузию Каесиус, у Лика оказалось сквозное ранение бедра, Штольц получил удар в голову, и до сих пор никто не мог понять, чем же это его приголубило — то ли пулей на излете, то ли осколком. Но хуже было другое: взрывом бомби, выпущенной из пушки шуанов (а теперь они знали, что нападение на них совершили шуаны — французские роялисты, предводимые Кадудалем), повредило корпус радиокомбайна. Отныне ни проводить плел, ни организовать связь на сверхдальнем расстоянии они не могли. С места боя пришлось уходить в спешке, сгрузив имущество в уцелевшую карету, коней и сбрую позаимствовали у неприятеля. Особого успеха не принесла и инициатива с захватом «языка». Ни угроз, ни психотропных средств не понадобилось. Перепуганный француз ответил охотно на все вопросы. Он искренне стремился отработать право на жизнь, и это право ему предоставили, привязав к придорожному дереву и скормив на прощание пару таблеток снотворного. Увы, ничего такого, что им хотелось бы узнать относительно намерений Кадудаля, они не услышали. Несомненным, однако, было одно: Гершвин и его помощники посетили Францию, и посетили совсем недавно. Более того, они не поленились позаботиться о тех, кто, возможно, придет следом. На почерк обычных фанатиков это не походило, тут было над чем призадуматься.
— Этот Гершвин не осел, — констатировал лейтенант Дюрпан. — Кадудаль ему был нужен только как ломовая лошадка. И, разумеется, никто из этих французиков ничего о нем не знает.
— Но подготовились они основательно! И об автоматах даже знали.
— Слышали — скажем так. Если бы знали действительно; придумали бы иной план.
— Отчего же… План был хорош. Сумерки, лес, многократный перевес в силах. Будь на нашем месте кто-нибудь другой — они наверняка бы добились успеха…
Как бы то ни было, но еще пару дней им пришлось провести в дороге. Раненые глотали обезболивающее и ломали зубами пломбы со стимуляторами. Удвоив осторожность и заметая следы, отряд диверсантов на скорости уходил от места недавнего сражения. Еще одна стычка позволила им сменить наряд, упрятав камуфляж под одежду императорских гренадеров. Смотрелись они теперь потешно. Высокие медвежьи шапки, позолота на мундирах, цветастые перья, высокие сапоги с раструбами и со шпорами, сверкающие пуговицы. Но более всего их покоробила необходимость перевооружиться. Отныне пистолеты и миниатюрные автоматы прятались под мундирами, главным оружием стали шпаги, больше напоминающие сабли, и тяжелые нарезные ружья с кожаными патронташами. Всякий удобный момент они теперь спешивались на лесных полянах и с прилежанием тренировались в стрельбе и фехтовании.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
