— И че? Машину продавать, а самим ноги бить, как последним сявкам?
Я молчал.
— Не, ну это капец… А стволы? Так нам и грузовика не хватит! Ты слышал, сколько простая помповуха стоит? Пипец, я в бандиты пойду!
Опять промолчал. Ага. А сейчас ты филолог.
Хмурое утро.
Восток, как ему и положено, алеет, еще прохладное серое небо дышит влажной свежестью, проснувшиеся речные птицы лениво разминаются на песчаных островках, готовясь стартовать к местам кормлений.
Тихо. Ворчание двигателя, стабильно работающего на средних оборотах, уже стало привычным и не мешало различать сторонние звуки. Серая громада крепости только что осталась позади. На центральном причале спит пароход-флагман с длинной трубой, рядом несколько боевых джонок. Причал у властей удобный, но мне там делать нечего: по совету Харди Спайсера я еще затемно сунулся к более демократичному — торговому.
Там и интересовался моторками, строго-настрого наказав Сомову не вмешиваться в процесс: он тот еще торгаш…
Вот уж где демократия!
Она в местном антураже, в нравах, в поведении людей и больше всего похожа на повальный пофигизм, впрочем, я видел подобное и в Маниле — ты никому не нужен, пока не попадешь в поле зрения криминальных группировок. Службе безопасности крепости все до лампочки, хотя впечатление, конечно, обманчивое. Через большие азиатские и восточные города ежедневно проходит много людей, слежки можно не опасаться, всех один хрен не пропасешь. Наемный труд ничем не регламентируется. В общем, живи спокойно, только не блистай. К примеру, если чужак попробует стать бизнесменом, встроиться капитально, влезть в нишу, каким-то чудом еще не заполненную под крышку, или, упаси господи, занять чужое место, то к нему быстро придут и объяснят. Могут и на кичу отвести, где власти за наглеца, посмевшего не забашлять должного, возьмутся конкретно.
С группировками контактировать тоже непросто. Рядовой человек им неинтересен, беспредел в городах не приветствуется. Лучше просто не лезть — целее будешь. Если же лезть за покупками в криминальную кашу местных триад, то надо сперва создать микробанду, на время придется самим становиться бандитами-наемниками, по-другому не получится, проверяли. Тут Гоблин в корень смотрит. Иначе грохнут.
Кислое дело.
Если мы не найдем оружия за приемлемые деньги, придется идти к бандитам, причем настоящим, а не простым уличным жуликам и чертям с больших дорог, которые во всех анклавах вне закона — как государственного, так и криминального. Тем не менее этот вариант я в голове держу.
На причале я много общался, особо не акцентируя интереса к покупке моторки, спрашивая попутно. Чаще спрашивал о другом: как рыба, как погода, что платят торгаши… Получил кучу впечатлений, поговорил с интересными людьми.
Широкий и длинный дощатый причал поначалу был пуст, народу не было, лишь парочка одиноких сонных сторожей сидела под плетеными грибками. Рядом с каждым — здоровенная дубина с окованным концом, на поясе кобуры и настоящие сабли.
Лодок в секциях много.
Только мы подъехали, как началась великая движуха, все словно по будильнику подпрыгнули! Появились стайки тук-туков и велоколясок, полноценные автомобили везли к причалам моторы и бочки с топливом. Среди них встречались и вполне приемлемые для сталкеров модели: парочка трехдверных «паджериков» с одноосными прицепами, забавно переделанный под броневичок «самурай», особое внимание Гоблина привлек новенький «рубикон» зеленого цвета…
Похоже, Харди наврал, говоря про малочисленность техники и ремонтников, — объяснимо подчеркивал свою значимость.
Люди тащили весла и сети, стопки мешков, большие оцинкованные тазы и глиняные кувшины. Начинался рабочий день, рыбацкий и охотничий народ выходил на реку. Торговцы шли к усталым рыбакам, только что успевшим проверить ночные сети, динамика примитивных сделок бешеная.
Как и везде, зримость разным городским районам добавляют их запахи — и тут импровизированный рыбный Причальный рынок Китая кроет все остальные районы, как бык овцу. Вот уже и простой покупатель подтягивается за рыбой и раками, в основном это домохозяйки. Три китайца с безменами бегают вдоль берега — за долю малую помогут, если нет своих весов, а на глаз не верится. На широких местных лопухах трепыхаются большие и маленькие рыбины, рыбаки сразу же перекладывают их свежей крапивой — так улов сохраняется дольше, раньше в крапиве волжскую рыбу на подводах аж в Москву возили. Здесь рыба продается исключительно целыми тушами, живая.
Оставив Мишку в машине, я пару раз прошелся мимо ряда низких хибар-складов и строений посолидней, среди которых имелись даже морские двадцатифутовые контейнеры с надписью «FESCO», шуганул предусмотрительно подобранной палкой надоедливых плешивых собак и вскоре решил окунуться в атмосферу покупки-продажи плавсредств, чтобы уже через час отвалить в глубоком шоке.
Шестьсот юаней за самоклепаную байду с ужасными обводами! Не буду рассказывать, как мне понравился новенький катер «сильверлайт» под мощным «мерком». Тысяча двести — и забирай, ни в чем себе не отказывай, грузи девочек.
Наконец, когда уже и рукой махать устал, в безлюдном месте возле одного из сараев ко мне подкрался маленький сморщенный азиат с хитрованскими глазами, похожий на узбека. Он и предложил мне вариант разжиться моторкой задешево. Я же усмотрел в заманчивом предложении еще и другие резоны.
— Сто пятьдесят за разбитый помповик! — вслух продолжил гундеть Мишка. — Без патронов! И сколько тогда нарезнуха? Тысячу?
Все еще терплю.
В общем, материальных ништяков группа пока не обрела — дорого, трахома.
Ни лодки, ни оружия… Хорошо хоть совет дали, наколочку, туда и едем.
За Крепостью и местным Посадом, более-менее благополучным районом Пекина, лежат районы проживания простых китайцев — все уже проснулись, все пашут. На окраине лежит Восточный рынок, один из пяти в Китае, такого количества базаров нет ни у кого в разведанной русскими области Платформы. Подальше от реки, судя по небрежно накаляканной наводчиком-уйгуром по имени Турсун схеме, начинается район откровенной бедноты, где живет голь перекатная; там в принципе делать нечего.
В анклаве уже развита кластерная экономика, поэтому районы города, деревни и фермы сильно отличаются друг от друга. В одной деревушке занимаются исключительно растениеводством, там всегда чистенько, свежий воздух, отличные виды. А вот в соседней производят металлическую посуду, прямо на узких улочках сидят мастера и целый день долбают молоточками по жести, гнут, тянут, лудят, паяют — ужас, какофония! Примитивный производственный муравейник…
В третьей мини-мастерские располагаются прямо под открытым небом, прячась в крытые цеха только на зиму. Посреди улицы стоит печь, рядом — с пяток станков с гончарными кругами. Люди вручную лепят горшки, тарелки и кружки, здесь же первично сушат изделия на солнце, затем обжигают в печи, покрывают эмалью, грузят в тук-туки. И на базар! Элементарное мануфактурное производство.
Даже в самом маленьком поселении Нового Китая есть хотя бы один магазинчик, местные очень любят торговать, у жителей наблюдается предпринимательский бзик, даже если они работают без особой выгоды. Я так думаю: в таком подходе есть важный воспитательный момент. Люди привыкают вкалывать всегда и в любых условиях, а не сидеть на корточках у перекрестков, рассказывая прохожим, что в труде нет смысла.
Конечно, авто тут всегда можно продать…
Это и сделаю. Но не сейчас. Мы уже определились: немного поиграем в штирлицев — уж больно интересные возникают вопросы.
— При таких раскладах я на облезлый дробовик вообще тратиться не хочу! Чего молчишь, командир?!
Елки, так и под ребра ткнуть может! А палец у него — как костыль железнодорожный…
— Зачем шуметь? Цены на лодки прикинули, с оружием пока непонятно, будем думать. Сейчас доедем до этого деда, может, выйдет тема. Все нормально!
— Нормально… Дед какой-то. Скоро уже?
