Налетчик подошел к грузовику вплотную, улыбнулся, глядя на напуганного до смерти белого лоха, больно ткнул стволом «калаша» в бочину и с интересом глянул на два рюкзака под рогожей.
Дальше все происходило очень быстро.
Раз.
Снимаем с руля… Развернулся, словно собираясь покидать кабину. Случайно коснулся оружия рукой. Локтем левой руки мягко отжал ствол к спинке, расслабленно так, перекинул кисть через крышку ствольной коробки и непринужденно поднял предохранитель. Баста, влип зайчик!
Два.
Мужик оторопело посмотрел на автомат и начал понимать.
Он успел машинально вжать спуск, а когда поднял на меня глаза, увидел черную молнию «ка-бара», влетающего ему в горло. Когда клинок широкий, хрипеть не получится, позже захрипит, когда нож вытащу, со страшным кровавым бульканьем. Я толкнул нож вправо, дорезая трахею.
Три.
Падай, карапуз, — толкнул его гардой, оставляя нож в ране: не до него, да и мазаться не хочу.
Четыре.
Выкатился из машины под колесо, поднимая кольт.
Пять.
Бенг!!! Твою ты мать. Гоблин не стал, как я ожидал, палить из пистолета, а саданул по второму из «сузгунки»!
И тишина, только слышится шелест тяжелых капель, скатывающихся с крон.
— Контроль! — предупредил меня Сомов. Ба-бах!
Я поднялся, перевернул тело набок, зашел со спины и вытащил нож.
— «Маузерюга», трахома! — радостно прокричал напарник от кромки леса, уже присев возле трупа.
В кабину! Громкость! Сканер молчит.
— Его Поладом звали! — подсказал я.
— Рахмат, Полад! — раздалось от елочек. — Закопаю тебя в самом лучшем виде, еще и молитву прочитаю.
Быстренько обыскав убитых, мы с добычей залезли в салон, где я торопливо включил печку. Черт, я что, ключ погнул? Нет, просто рука от волнения не попадает… Еще через минуту мы бодро помчались назад: если допустить, что с мертвой парочкой был еще и струсивший третий, он наверняка попытается удрать в сторону города.
Минут сорок потратили на слежение, постояли у границы леса.
У-ух! Вроде бы удаюсь совершить страшное преступление без свидетелей.
— Давай-ка махнемся, — предложил я.
— Вот! — громко выдохнул Гоблин, помогая неприличному жесту зверским выражением лица.
— Да я имею в виду посмотреть — интересно же!
— А… Тогда ладно.
Автомат без наворотов. Планки есть, а этих ваших наворотов нет, обидка… Три полных магазина. Карабин под оптику, последней тоже нет. Какие-то недоделанные дорожники попались, плохо подготовились, что же вы так, разбойники? А вообще-то все они одинаковы, думать не хотят. Схемы примитивны, тренировка не проводится. Решили, побазарили, а большего и не требуется, ведь не каждый же день такие упыри нарываются на сталкеров высшей категории.
— Все, осмотр окончен, поехали закапывать. Миш, у нас в кузове две лопаты?
— Вроде одна.
— Это хорошо.
— В каком смысле? — напрягся он.
— Просто спросил…
Добычливым вышло утро.
На берегу Волги было почти сухо, сильный ветер быстро уносил дождевую влагу с травы и листьев деревьев.
— Ма-атушка, — ласково сказал Сомов, натурально погладив стылую речную воду.
Никаких тебе боксов, моторок и припозднившихся дедов-продавцов… Есть одинокая пробитая лодка на подпорках, которую так и не успели просмолить до кормы. Вторая схема развития событий оказалась эгоисткой — речным транспортом разжиться не удалось. Да и хрен пока с ним, зато мы получили отличные стволы.
Пришли, значит. Волга-матушка, елы-палы!
Что-то взгрустнулось мне…
Выше по течению вдали виднелись два больших вытянутых острова.
Ближний называется Кунашир, и на нем проживает монокластер айнов. Дальний — Гиляк, занят монокластером нивхов. Уж эти народы на великой реке точно не пропадут. Чисто натуральное хозяйство, и те и другие очень независимы. На Волге ловят рыбу, в окрестных лесах охотятся, в том числе и на медведя. Население островов кроме традиционного рыбного промысла славится изготовлением одежды и обуви из рыбьей кожи, качество изделий сумасшедшее, я даже подумываю купить на рынке такую рубаху. Кроме того, островитяне строят легкие и прочные лодки типа каяков. С Пекином отношения хорошие, однако под протекторат айны и нивхи не пошли.
Еще островитяне ловят на реке потеряшек, отправляют в город, круглосуточно работает водный патруль. Раньше попаданцев пропускали мимо, и людей ловил Альянс. Позже Пекин заключил с рыбаками на островах соглашение.
«Эльф» остывает возле пустой бревенчатой избы.
Взять оттуда нечего, многочисленные мародеры давно вычистили путевое до щепочки, а убиенные разбойники натворили только наспех сколоченный стол из жердей и два чурбака. Нормальной базы никто не создал — нужен капитальный ремонт, крыша частично разобрана, одна стена сгорела. Зимой не вариант, дуба дашь… Здесь вообще непросто жить отшельником, а китайцы отшельничества не уважают, компанейский народ. Говорят, такие чудаки есть у тибетцев, но они обретаются в предгорьях.
Все-таки чуйка не подвела, мне эти два скутера впереди сразу не понравились.
Готовность к засаде была в принципе. Машина годная, востребованная, хозяева — новички, и у кого-нибудь рано или поздно возникает соблазн грабить, пока не притерлись да не вызнали, куда стоит соваться, а куда нет. Это и есть «схема два», ловушка для дураков. Бодрые ездуны на скутерах просто добавили предположениям яркий штрих. Получили инфу о клюнувших от наводчика, подхватились и чухнули вперед — когда мы еще на этой трахоме поспеем к месту встречи…
А место зачетное. По факту: единственное из ближних, где можно творить темные дела, никто не увидит да и не услышит.
После обыска ничем существенным не разжились. Дерьмовые ножи, карманный хлам.
Эх… Жаль, что скутеры пришлось утопить — концы в воду. Думали мы, думали и ничего толкового придумать не смогли. Нельзя машинки светить, никак нельзя, пока что в Китае никому не доверишься. Трупы зарыты глубоко в лесу, следы подчищены, замыты ливнем. Не было тут ничего, Вечность поглотила дурные порывы.
Широченная водная лента провоцировала на безрассудные поступки.
Трахома, законопатить, домазать, вырезать пару весел — и в путь!
По течению! Один лежит кверху пузом, другой на веслах, лениво подправляет лодку. Через каждые шесть часов перерывчик на берегу. А можно и без графика, останавливаться по требованию желудка либо при обнаружении чего интересного. Солнце греет, ветерок ласкает, позади тащится блесна… Прелесть же!
Судя по выражению лица Гоблина, напарник думал примерно о том же.
Вот плывем, значит, плывем… Вдруг вдали показались патрули Альянса — что делать двум благородным донам? Известно что, вытаскиваем лодку на берег! Грандиозный обнос получается, однако. Но ничего, Гоблин справится, я в него верю. Итак, он прет, а я иду в заслоне и с мелодичным свистом срываю ромашки, жую орешки. Но тут мне становится… Ох, что-то нехорошо, не тот орешек съел! Отравился, трахома! Перед глазами пелена, все начинает расплываться, исчезать, похоже, хреновы мои дела… Друг-белок, источник жизни. А Мишка, как на грех, голодный, и у него целых два ножа. «Студнем или живаком? У нас важнейшее задание. Я падаю от нехватки сил, падаю я, понимаешь? Мне ведь потом мир спасать!»
— Сука ты, Сомов…
— Охренел, что ли?!
— Да просто вспомнил, как ты меня сожрать хотел.
— Брось, дело житейское. Что дальше, командир?
Теперь уже и я жрать хочу, жуть как хочу, прямо как в детском летнем лагере, и до меня докатилось!
Скорее бы в город, да в тот чудный кабачок, где подают шанхайские пельмени «сяо лонг бао», по форме напоминающие грузинские хинкали. Они тоже готовятся на пару, только вместо мантышницы используются маленькие плетеные корзины, в них блюдо и подается на стол. И начинка там особая — почти сплошной бульон! В Новом Китае распространены «шанхайцы», в которые вместо фарша кладется своеобразный холодец — во время готовки на пару он плавится, образуя бульон с кусочками мяса. Если в жарких странах используется желе, то в здешнем климате — холодец, это вообще круть! Насыщенный обжигающий сок выпивается через трубочку и заедается тестом.
