— Предлагал на ферму заехать? Предлагал, теперь терпи.
— Опять какую-нибудь экзотику подкинут, вроде жареной крысы… Не, Кастет, вру! Я бы сейчас и крысюка примял. Только жирного! И с горчичным соусом. И с черным хлебом. Да кваску бы. С солеными огурчиками.
— Таештвоюмедь! Ты меня дразнишь, что ли?! Отвернись, трахома, а то меня сожрешь!
Гоблин странно притих. Чего он глазами стреляет?
— Сомов, а вот скажи по чесноку, ты бы смог съесть человека? — спросил я неожиданно для самого себя.
— Тебя, например?
— Ну…
— Студнем или живаком?
— Я серьезно.
— Смог бы, — уверенно сказал он. — Допустим, тебя внезапно погибли, так?
— Ну тебя в задницу, баран! Снимаю вопрос.
— Не, я же чисто гипотетически! А у нас важнейшее задание, от которого зависит… ну, не суть, так?
— Допустим, — нехотя кивнул я.
— Кругом голод, разруха, тлен… — Гоблин нахмурился и мощно развел руками, обозначая сквозной апокалипсис вокруг и полное запустение поверхности. — Я падаю от нехватки сил, падаю я, понимаешь? А тут ты лежишь. Друг-белок, источник жизни. И что? Сожру, конечно! Мне ведь потом еще мир спасать…
— Сука ты, Сомов. Боевого товарища…
— Нормально, командир! Твое бесстрашное пламенное сердце будет долго биться в моем желудке, наполняя последнего сталкера планеты немыслимой энергией!
— Врешь, гад! — прошипел я сквозь зубы. — Рухнешь в ближайшей избушке на нары и продрыхнешь часов двенадцать.
— Или так, — почесал затылок напарник.
За неспешными беседами спецгруппа продвигалась все ближе к цели.
Следующая фаза операции.
Вот и еще одна важная отметка на схеме — маленький каменный мостик через темный лесной ручеек с чистейшей водой. Впереди и справа в стене высоких деревьев появился просвет, здесь очередное ответвление от магистральной трассы круто поворачивало в нужную мне сторону.
Углубившись в лес, я почти сразу остановился. Радиообмена в эфире нет.
Тем не менее…
— Схема два.
— Ого! — обрадовался напарник.
— Давай.
Мишка молча кивнул и выпрыгнул из машины, в кузове глухо промялось. Почти сразу же он опять появился в проеме, кинул на сиденье два рюкзака и большой кусок рогожи, осторожно закрыл дверь. Быстренько пристроив рюкзаки, я накрыл их тканью, посмотрел и поправил. Закрыл пассажирскую дверь на стопор, убедился, что друг устроился на новом месте, и медленно тронулся вперед.
А ведь хотелось тряхнуть паразита за его людоедство!
Серьезные тут стволы, могучие, суровы здешние леса. Пожалуй, только в родном Кордоне такое и видел. Эх, как там моя женушка да лялечка…
— Надоела мне эта поножовщина, — задумчиво повторил я одну из любимых гоблинских фраз. — Податься бы на Волгу, поиграть топоришком!
Черт побери, да здесь настоящие Темные Земли, не удивлюсь, если к дороге выйдет эльфийка с луком! А что, Гоблин уже есть. Он там хоть тентом накрылся?
И ведь в салоне потемнело!
Как же быстро на Платформе меняется погода — темные кучевые облака пришли с запада. Дикий мир, не испорченный еще… Похоже, на подходе хороший весенний ливень, умеющий бить по земле во всю свою дикую мощь, с грозами да молниями. Только подумал, как с неба бодренько закапало, однако темнеть начала лишь средняя часть грунтовой ленты, остальное закрыто кронами.
Десять минут даю, и ливанет неслабо! Если фронт пройдет прямо, то хреново, как бы ливень дорогу не размыл, на каждом проселке есть склонные к тому участки.
Опа! Полило уже капитально, глянул на часы — угадал.
Дворники бешено плясали на ветровом стекле, но с потоком воды справлялись плохо, старые щетки, поменять бы надо. Машина сразу покрылась оплывающими глинистыми дорожками. Пару раз в пелене мелькнули стремительные тени, какие-то лесные зверьки перебегали дорогу в поисках укрытия.
Здесь давно не ездили… Та это просека, правильно еду?
Осторожно, чтобы не юзить по скользкой глине, я тянул и тянул машину по мокрой поверхности. Грунтовка на стрелу совершенно не похожа, ливень вваливает от души, видимость — пятьдесят метров от силы. Тяжеловато.
Проселок свернул направо, «эльф» въехал под полог соснового леса.
Здесь, под кронами, тяжелые капли дождя частично рассеивались в мелкую взвесь, частью же соединялись в потоки на стволах — стало немного потише. Напрягаться осталось недолго, скоро впереди появился туманный просвет, и проселок гостеприимно распахнулся крошечной полянкой, на которой вдали темнела низкая рубленая избушка.
Что-то я жизни не вижу! Невостребованная никак? Телега развалившаяся, совсем не китаистая, большой капитальный навес, под которым нет ни полешка, в высокой траве стоят деревянные бочки…
Так, похоже, угадайка угадалась!
Щелк, щелк, щелк.
В ответ на сигнал тревоги голодный Гоблин, как я надеюсь, еще и мокрый в хлам, тоже разок щелканул.
Темный силуэт возник слева, как ожидалось, ближе к водительской двери.
А вот то, что спереди вылез, — особо радует! Не профессионал, лезет под выстрел.
С ходу убивать не будут, им нужна машина, причем целая, не продырявленная. Их задача — вытащить меня наружу. Где второй-третий?
— Стоп! — прокричали через шелест дождя на английском. — Глуши двигатель!
Или сколько их там в банде?
Я испуганно улыбнулся, поднимая к стеклу форточки дрожащую левую ладонь, и послушно выключил зажигание.
Ну, подходи, карапуз.
— Руки не опускать, открыть дверь! Быстро! — проревел охренеть какой таинственный незнакомец явно среднеазиатского вида, подходя ближе.
Он идиот. Как я открою дверь с поднятыми руками?
Не хотите честно работать, сволочи, не умеете… Решили сколотить бандочку и щипать фраера ушастого — таких всегда хватает среди неопытных путников. Думаете, что криминал — это просто и приятно? Ошибаетесь, жить по мурке очень непросто, а на определенном этапе совсем уже неприятно.
Итак, ближний противник: невысокий, крепкий, даже очень крепкий. Черные усы и борода. Никакой чалмы, на голове — модная утепленная кепочка с откидными ушами. Современный парень. В драке опасный. Пришлось затравленно оглянуться, не забывая трясти губами. А вот и второй, за деревьями, метров двадцать, целится.
— Мне же надо открыть! — заорал я.
— Без фокусов, пристрелю!
Что же, поехали.
Распахнул дверь. И опять не будет стрелять, пожалеет машину. К тому же он не европеец. Европеец-профи, взвесив все резоны заранее, в блок-посты с нами играть не стал бы, точно выстрелив с дистанции. Этим же покуражиться хочется, поиздеваться над жертвой, показать круть. Делов-то ему осталось! Сейчас я выйду, и он меня шлепнет.
Какой у тебя автоматик, басмачонок, это же просто новогоднее! Как у часовых перед входом в Крепость Пекин, та же модель! Надеюсь, второго через щель Гоб видит. Лишь бы прямо сейчас не выпрыгнул, ну, вы знаете…
Итак, двое.
Больше в такой шайке и быть не может, по моим данным, настоящей преступной группировки уйгуры не имеют. Ни корейцы, ни тем более китайцы уйгура к себе в жизнь не возьмут, как и тибетца, не та у них история взаимоотношений, чтобы совместно на кровь вписываться.
Бандит стрелять не хочет, а мне нельзя. Пальну — второй не выйдет из-за деревьев, начнется перестрелка в лесу с идиотическими плясками по-македонски да по-албански.
Вот это ливень! Аж стемнело. Но мне это на руку.
— Что ты орешь? У меня девушка сидит, зачем пугаешь красавицу?!
Он сразу заинтересовался — какая удача, еще и баба достанется!
Давай, усатый, смелей, заводись, ближе, ближе… Ему было плохо видно, а свет в салоне я, естественно, не включил.
— Полад! — И дальше что-то не по-нашему. Потом опять на английском: — Ну-ка, подвинься!
Хороший у него английский, не удивлюсь, если хлопчик учился на островах. Беда в том, что в спецназах не учился, в правоохранительных органах не работал, оперативного навыка — ноль. Со спецами на Платформе не универмаг. Спецы водятся в селективных кластерах, на то они и селективные, первый набор предоставлен. В монокластерах с этим хуже… Есть на свете уйгурский спецназ? Не знаю, не слышал.
