что не сумела сдержаться. Её окутал стыд. Ей нужно быть осторожнее!
Лиззи уставилась на неё, сглатывая. Нож со звоном упал на пол. Элеонора попятилась к лестнице.
– Кто угодно, только не я, – прошипела Лиззи. Её голос дрожал. – Никогда там не окажусь я!
Рассвет пробивался сквозь тонкий слой жирной грязи на окне Элеоноры. Она запуталась в своём влажном постельном белье. Жар нарастал – девушка уже чувствовала, как от пота волосы липли к лицу. Постель с ночи так и не высохла, но, по крайней мере, это давало немного прохлады.
Торговцы уже катили свои тележки по улицам внизу и вели на рынок животных. Издалека доносилось множество звуков, но всё, что можно было разглядеть из маленького оконца, – это вереницу уличных фонарей, гаснущих один за другим. Словно дорожка из хлебных крошек, которые кто-то медленно подъедал.
Девушка оделась, размяла затёкшую шею, пытаясь избавиться от боли в мышцах, всё ещё злясь на себя, что загадала желание, по сути этого не желая. Когда она спускалась вниз, влажная ткань будто высасывала тепло из её рук и ног.
Больше задерживаться было нельзя. Ей придётся загадать ещё одно желание – то, которое она планировала всё это время. Выбор был лёгким, теперь, когда Элеонора знала, что мистер Пембрук положил на неё глаз. Она пожелает денег и навсегда окажется от него подальше. Но сначала она хотела увидеть, как сбылось её второе желание.
Странно было думать о том, как это могло произойти. Возможно, желание полностью изменило личность Лиззи – и она бы стала мило извиняться и пытаться загладить свою вину. Но, с другой стороны, есть вещи, о которых слишком странно даже думать. Может быть, Лиззи вызвали домой по срочному семейному делу – в конце концов, даже у магии есть свои пределы.
Кухня была наполнена ужасной духотой с тяжёлым привкусом пепла, словно жар пробирался даже в рот. Элеонора вытряхнула сажу из решётки огромной плиты, выковыряла золу и прочистила дымоходы перед тем, как развести огонь. Пальцы кололо, а все юбки испачкались в золе. Плита всё ещё была тёплой, но должно пройти немного времени, прежде чем она разогреется для овсяной каши. Остальные спустятся ещё не скоро.
Элеонора вытряхнула свой передник над ведёрком для золы, край которого погнулся. В кухне царил беспорядок. Тонкий слой пыли и грязи лежал на ступеньках, ведущих в сад, и там виднелись чьи-то следы. Стулья были повалены, а дверца шкафа – наполовину открыта. Там виднелась пустая бутылка из-под дешёвого джина.
Девушка закатила глаза. Похоже, Лиззи устроила настоящий беспорядок после их ссоры, прекрасно зная, что Элеонора окажется здесь первой, так как был её черёд убираться.
«Ну что ж, – подумала она, расставляя стулья на места. – Не беда». Как только Лиззи увидит Элеонору настоящей леди, она подумает дважды, стоит ли быть такой злобной.
Элеонора поставила бутылку с джином в кучу для миссис Бэнбёри. Позже приходил кто-нибудь из мальчишек, чтобы за пару пенсов забрать мусор. Она поставила ведро с углём на место и смела землю и пыль в аккуратную кучу, стирая следы на земле метлой. Смахнув небольшую кучку в совок, девушка поднялась по ступенькам к садовой двери, чтобы вытряхнуть пыль на улице…
И увидела Лиззи, лежавшую лицом вниз в корыте с водой.
Это был не первый труп, который доводилось видеть Элеоноре. Она видела несколько мёртвых тел. Миссис Пембрук, конечно, была похожа на королеву. Случайный нищий, бездвижно застывший в дверном проёме магазина или тихо истекающий кровью в сточной канаве. И её мать. Когда чахотка наконец забрала Элис Хартли, женщина сливалась цветом кожи с простынями, несмотря на всё, что пыталась делать Элеонора. Жизнь уходила из неё месяцами, и в конце концов Элис превратилась в хрупкую оболочку, трепещущую от каждого вздоха.
Лиззи не была похожа на хрупкую оболочку. Она выглядела ещё хуже – вся в пятнах, распухшая и…
К горлу подкатила тошнота, и Элеонора обняла себя за плечи, впившись в них ногтями. Нет, она не станет об этом думать.
Девушку усадили в гостиной, поставив рядом остывающую кружку горячего бренди. Повсюду сновали полисмены. То были не долговязые констебли, заикавшиеся, если она спрашивала, который час. Эти полисмены были тихими и суровыми, и ладони у них были размером с тарелку.
Гул толпы отскакивал от стен, гудел в ушах. Люди весь день толпились у стены сада, надеясь увидеть тело. Несмотря на то что Элеонора была на первом этаже, она невольно ожидала увидеть лица, прижимавшиеся к окнам гостиной, – лица зевак, пытавшихся хоть мельком увидеть и её.
Девушка вздрогнула, когда дверь открылась.
– Элла? – позвала миссис Филдинг. – Элла, дорогая, с тобой хочет поговорить инспектор.
Это оказался самый высокий мужчина, какого ей только доводилось видеть. Даже когда он сунул шляпу под мышку, ему пришлось пригнуться, чтобы пройти через дверь. Тёмная одежда делала его похожим на гробовщика. Его глубоко посаженные глаза были чёрными, и, поднявшись, чтобы поприветствовать его, Элеонора невольно подумала о черноглазой незнакомке.
– Детектив-инспектор Джордж Хэтчетт, – представился он. – Я так понимаю, это вы нашли тело?
Девушка кивнула.
Инспектор оценивающе посмотрел на неё:
– Садитесь, пожалуйста. Полагаю, для вас это был настоящий шок.
Элеонора осела обратно в кресло. Инспектор полистал блокнот. Медленно и кропотливо он сделал несколько заметок, и Элеонора подумала, что, чёрт возьми, он мог там записать? Она ведь даже ничего не сказала.
– Ну что ж, – проговорил инспектор. – Давайте начнём с самого начала. Вы здесь служанка, верно?
Она кивнула.
– И вы также являетесь подопечной мистера Пембрука?
Она снова кивнула.
– Как долго вы здесь живёте?
– Чуть больше семи лет, – голос был хриплым. – А работаю – три.
– Вот как? – Он поднял брови.
Элеонора снова кивнула. Инспектор прищёлкнул языком. Звук получился странный, похожий на кудахтанье, и это было так неуместно, что хотелось рассмеяться. Словно ворон вдруг начал кудахтать, как курица. Но она совсем не была уверена, что если рассмеётся, то не расплачется, или её не стошнит, или она не продолжит смеяться до упада, пока ноги не подогнутся.
«Это моя вина», – подумала Элеонора. Она не понимала, как на самом деле расстроена Лиззи – даже не думала об этом после их ссоры. Девушка была так зла, так напугана, что даже не думала о служанке. А ведь, подумать только, она сказала все эти ужасные вещи сразу после того, как возлюбленный Лиззи бросил её.
– Расскажите мне, что произошло сегодня утром. Своими словами.
Казалось, Лиззи могла присесть на подлокотник кресла инспектора, или прислониться к оконному стеклу, или обвить руками горло Элеоноры. Каждая тень была тёмной, словно волосы служанки. Каждый отдалённый скрип был звуком её шагов. И всякий раз колебание воздуха приносило с собой запах полироли – потому что Лиззи притворила за собой дверь. Элеонора была готова к тому, что
