дверной проем. — Ты будто бы не знаешь, что оргенум с мозгом делает!
С этими словами я вытолкнул дверь к проему и плечом вломил ее на свое первоначальное место. Выдавил по бокам загустевший дым, который успел перевалить через порог, и разом дотянулся до всех символов, чтобы их перемешать. Как совсем сломать или заклинить замок, я не знал, но как смог, все перепутал.
Мелкие частицы клейкой массы все равно продолжили расти. Разбухли до размеров подсдутого баскетбольного мяча, и, наконец, потеряв подпитку, остановились. Я вырезал кусочек из плотной упругой субстанции и, пока убирал в контейнер для трофеев, образец успел затвердеть. Надеюсь, Татьяна сможет изучить химсостав, и мы успешно позаимствуем технологии.
— Алекс, а что оргенум с мозгом делает? — вкрадчиво спросил Руперт.
— Ну, — я вздохнул, понимая, что надо придумать что-нибудь более убедительное. — Древние через него не только читают твои мысли, но и подкидывают собственные. Особо деструктивные, конечно.
— Врешь? — недоверчиво спросил Руперт, но я отвечать не стал, прошел немного по коридору и выпустил искорку. — С чего ты это вообще взял?
— В Разломе узнал, — не оборачиваясь соврал я. — В Чайна-секторе есть лаборатория, они как раз исследуют. Не веришь, спроси у них сам.
— Мне нельзя в Чайна-таун, — грустно вздохнул Руперт. — Комунякские гэбэшники меня по айди отследили как-то, и я теперь во всех черных списках.
— Да? — я улыбнулся, зная, что Руперт меня не видит. Хорошо-то как… — Обидно, я-то думал, ты со мной потом отправишься.
— Да я и хотел, но не фартовый ты, похоже, — Оридж Руперта ловко дотянулся до меня и сочувственно похлопал по плечу. — А на счет оргенума врут твои китайцы. Специально запутывают, чтобы им больше досталось. У оргенума один минус — он хрупкий, но в остальном только плюсы. Сканер сбивает, агрессивную среду нейтрализует, энергетическую проводимость усиливает…
— А как же паразиты, что людей с ума сводят? — зачем-то спросил я, хотя меня больше заинтересовали возможности против агрессивной среды.
— Фигня, — усмехнулся Руперт. — Есть там один, это да. Но зато он всех остальных передушил. И бактерии, и споры. Поэтому материал и почти вечный. Понимаешь?
Я махнул рукой, призывая Руперта к тишине. Получил данные от Искорки: тоннель шел метров двести по прямой и впадал в большое круглое помещение. Что внутри, пока не ясно: оборудование, контейнеры — возможно, некий штаб, совмещенный со складом. А дальше на равных расстояниях друг от друга из этого помещения расходились такие же тоннели, как наш.
На карте-схеме — сеть подземных тоннелей напоминала солнышко: круг в центре и восемь лучей разной длины. Искорка просканировала далеко не все, но уже в том радиусе, куда она добивала было видно, что два луча заканчиваются уже метров через сто, а еще четыре будто бы не заканчиваются вовсе.
— Алекс, как думаешь, фоггеры не знают про это место? — спросил Руперт, жестом предложив пойти ему первым.
— Думаю, что знают. Но, возможно, не используют, если не смогли двери вскрыть.
— Твои варианты, что там?
— Без вариантов, просто пойдем и узнаем, — я махнул рукой, типа пропуская его вперед, благо в половине мест потолок позволял ему пройти спокойно, а в другой половине как раз пригодится его пила.
По идее, мы были не особо глубоко, но из-за оргенума, я не мог понять, что происходит на поверхности. Маркеры фоггеров мигали повсюду, и если искажение не двоится, то к ним явно подтянулась подмога. Ладно, разберемся — у нас целых семь вариантов для выхода теперь.
Руперта подгонять было не нужно, он пер, как танк. Пару раз только подвис, перепиливая особо крупные корни. Из очередного «кармашка» на боку, он вынул здоровый раскладной баул и начал понемногу его заполнять оргенумом.
Никакого сопротивления мы так и не встретили. Вероятно, невидимый обычному глазу паразит разгонял вокруг себя не только бактерии, но и всю другую органику.
— Не слабо так, — присвистнул Руперт, первый вышедший на открытое пространство.
Он тут же врубил все свои прожекторы, осветив то, что было перед нами.
Ни штаб, ни склад, а неведома постройка, еще и наполовину завешенная корнями. Перед нами был довольно большой круг: сто двадцать три с половиной метра в диаметре (если верить датчикам). И в самом центре, также кругом стояло оборудование. Этакая баранка поделенная пополам и чуть раздвинутая, чтобы проход появился.
Ближайшая к нам половинка напоминала конвейерную ленту, разделенную на несколько участков.
— Токарный станок какой-то, — пробурчал Руперт, подойдя к стойке и сразу. — А работяги интересно где? На обед ушли?
— Они здесь, — прошептал я, подсвечивая своим фонарем потолок. — После этого тоже будешь утверждать, что паразит полезен?
Руперту пришлось немного отойти в сторону, чтобы задрать голову. А потом еще и дотянуться до свисающих корней, чтобы их раздвинуть. Прямо под потолком скрюченные и задушенные в объятиях корней висели дроиды фоггеров. Два, а нет — три фоггера класса «Техник». Третьего я не сразу заметил, потому что корни смогли прорасти насквозь.
— Нуу, — протянул Руперт, — может, они без уважения к нему как-то относились?
— Или это происки секретной организации экоактивистов, науськали как-то, — пошутил я.
— Не, точно не они, — уверенно сказал Руперт. — Я два года назад с ними в паре акций участвовал, они органику не используют. Если хотят, что-то выразить, то просто в бетон закатывают. Типа голову только оставляют, символизируя мысль о вечном.
— М-да, в мое время просто супом обливали… — пробурчал я, решив, что шутить с Рупертом у меня не выходит. На каждую мою шутку, у него история из жизни.
Пока Руперт выковыривал фоггеров, я осмотрел оборудование. Одна половина, где с трудом, но прослеживались экраны и компьютерные блоки, практически полностью была опутана корнями. Словно лианы в джунглях, оргенум вился почти до самого пола. А вот вторая половина была еще ничего. Видать прямо над этим местом не оказалось зарослей.
Сбоку от изогнутого стола был контейнер, наполненный оргенумом — этакая дровница с почти одинаковыми «поленьями».
На самом верстаке стояла конструкция, похожая на ленточную пилу. При помощи которой, видимо, эти бруски пилили на «дольки». Дальше был бокс с одним окошком спереди — по типу почтового ящика или шредера. И еще одним сзади. Возле которого я
