что для тебя лучше — быть подстриженной или лысой в радиационном отделении больницы».
«А как же твои усы и борода? — начала манипулировать Лиза, — они тоже собирают радиацию, не так ли?»
«Верно. И именно поэтому я иду сейчас их сбривать!» — сказав это, Сергей еще раз показал Лизе ножницы, после чего положил их перед ней на край скамейки, а сам направился в предбанник. Через мгновение из парной донесся громкий голос Лизы: «Куда ты ушел? Мне нужна твоя помощь, чтобы сделать это ровно!»
Некоторое время спустя, когда со стрижкой Лизы было покончено, Сергей собрал упавшие локоны с груди и обнаженных плеч Лизы, а также с пола, и бросил их в печь. Это напомнило ему о том, что этим вечером он должен был сделать еще одно важное признание.
Повернувшись к Лизе, Сергей проникновенно посмотрел в ее глаза, блестящие в свете мерцающего пламени свечи. «Ты зря переживаешь о волосах. С этой прической ты выглядишь еще привлекательнее!» — нежно произнес он, пытаясь ее подбодрить.
«Нет, Сергей, ты ошибаешься, — ответила Лиза с иронией в голосе, — это все голая грудь!»
«И не только грудь…» — поддержал шутку Сергей.
Затем он взял соль и кружку и вручил все это Лизе. «После того, как помоешься, сделай теплый солевой раствор и промой им нос и горло. Это должно помочь смыть опасные частицы со слизистой носоглотки» — уже совершенно серьезным тоном произнес Сергей. «Запомнила?» — хотел убедиться он, что Лиза понимает важность этой процедуры.
«Запомнила…» — выдохнула Лиза.
«А теперь еще одно… — начал Сергей, сделав паузу. Лиза с предвкушением неприятного сюрприза любопытно подняла бровь. «Я утилизировал все наши вещи…» — выпалил Сергей.
«Что?!!» — проведя взглядом по вешалке, воскликнула Лиза, — «Ты с ума сошел?! Зачем?!!»
«Лиза, успокойся, это было необходимо… дезактивировать их в наших условиях было невозможно, а продолжать использовать зараженную одежду — смертельно опасно. Другого выбора не было…»
«Но что мы оденем?..» — продолжала недоумевать Лиза.
«Вот… посмотри, я уже приготовил одежду на смену…» — Сергей указал на два пакета, стоящих у входа в темном углу — «Вон там…»
С гримасой отвращения Лиза начала судорожно рыться в чужом барахле. «Что за тряпье?!» — ее голос был резким от злости, — «Гамаши? Шерстяной свитер? Панталоны? Сергей, ты издеваешься надо мной?!» Лиза отбросила пакет, присела на корточки и закрыла лицо руками. После длительной паузы она убрала руки, открыв заметно увлажненные глаза, и с дрожью в голосе произнесла: «Сначала волосы, теперь и одежда… Сергей, скажи мне честно — ты мне мстишь? Это все из-за того, что я не дождалась тебя тогда у порога?»
Сергей был потрясен обвинениями, которые прозвучали в его адрес. Он был в недоумении, не зная, что и ответить. Оправдываться перед Лизой за то, что даже не приходило ему на сердце, было глупо, а доказывать обратное было бесполезно. Но что особенно его расстраивало, это то, что Лиза сама верила в то, в чем его подозревала. Поэтому он просто сидел ошарашенный ее словами и, хлопая глазами, не мог поверить в то, что только что услышал…
Не дождавшись ответа, Лиза прервала неловкую паузу новым вопросом:
— Сергей, где мои трусы? Я их постираю и надену…
— Лиза, это невозможно — я их сжег.
— Как сжег?! Трусы-то зачем? Чем тебе не угодило мое белье, почему ты вечно на него покушаешься?!
— Ты недооцениваешь угрозу, которую представляют собой зараженные вещи, Лиза. Эти чешущиеся пятна загара на твоей коже — радиационные ожоги. Они появились из-за контакта с одеждой, пропитанной радионуклидами. Другого объяснения этим очаговым воспалениям нет. И вывести радиоактивные частицы из синтетического материала практически невозможно, особенно в наших условиях. В этом случае зараженная одежда подлежит утилизации — вся без исключения!
Их спор неожиданно прервал мощный порыв ветра, заставивший вздрогнуть фронтон бани. Сергей и Лиза на мгновение замерли, прислушиваясь к тому, что происходило снаружи.
«Нужно торопиться!» — сказал Сергей, — «Грядет ненастье… Нам нужно выполнить все необходимые процедуры». Он показал на соль, а сам, взяв бритву, уселся напротив разбитого зеркала.
Ветер за окном все больше усиливался, предвещая изменения в погоде. Сергей и Лиза в спешке пытались закончить то, ради чего они сюда пришли. Тщательно вымывшись, они стали натягивать на влажные тела чужую одежду. Несмотря на их отчаянные попытки насухо вытереться, крупные капли пота, выступающие на их разогретых телах, снова делали их мокрыми. Мокрой была не только их кожа, но и волосы, и даже одежда, в которой они должны были выйти на ледяной осенний ветер. Но выбора не было — времени на то, чтобы обсохнуть, не оставалось.
Осознавая, что оказавшись в таком уязвимом положении, они могут легко подхватить простуду, Сергей продолжал торопить Лизу, чтобы у них было время найти подходящее укрытие, прежде чем они окончательно остынут, и активное движение позволяло отсрочить этот момент. Однако собираться в дорогу после бани было невероятно тяжело. Они чувствовали слабость во всем теле. Их ноги, проведшие долгое время в пути, казалось, были чугунными, их тяжело было поднять. В руках не было силы. Хотелось плюнуть на все, укрыться в углу рядом с печкой и упасть в глубокий сон… Но Сергей был неумолим — он тащил их дальше, пока они не достигнут безопасного места.
Когда они, одетые и мокрые от пота, стояли у порога бани, готовые продолжить свой путь, Сергей провел последнюю проверку их экипировки. Он натянул на брови Лизы шерстяной платок, а второй платок, сделанный из куска хлопчатобумажной простыни, завязал ей на лицо, закрыв рот и нос. Он также заставил Лизу повязать на голову шарф, чтобы ее не продуло. Затем он принес из дома два больших прорезиненных плаща, которые они одели поверх верхней одежды. Такое обмундирование было тяжелым, душным и неудобным — капюшоны постоянно сползали, плащи жали в груди и плечах. Однако Сергей настаивал на том, чтобы все его требования были соблюдены.
Их внешний вид, безусловно, вызывал вопросы, но Сергея это нисколько не волновало. Обычно щедрый на комплименты, он взглянул на Лизу, которая была похожа на взмыленную деревенскую доярку, и лишь поднял большой палец вверх, давая понять, что она выглядит отлично.
В ответ на его жест Лиза скривилась, демонстрируя свое недоверие к его словам и даже жестам. Оставив без внимания ее кривляние, Сергей произнес короткую молитву, вопрошая Бога о руководстве в предстоящем пути, и только после этого открыл дверь, ведущую на улицу.
Погода окончательно испортилась. Неистовый ветер колебал крыши
