– Ты постоянно говорил, каких усилий тебе стоило устранить последствия его очередного проступка. Ты говорил о нем, как о мусоре. – Ее голос дрожал, глаза наполнились слезами. – Если бы он поверил в то, что мог доверять тебе, если бы ты в первую очередь думал о близких, Омар бы и рискнул прийти к тебе.
– Я любил его.
– Действия дороже любых слов. Рахим, не стоит обвинять Омара в том, что ты так и не научился воспринимать его как личность. Это только твоя вина. Целиком и полностью.
Селеста заставила Рахима посмотреть фактам в лицо.
– Пропади ты пропадом.
Теперь Рахим даже не пытался скрыть свою боль и разочарование.
Он потянулся к Селесте, потому что чувствовал, что она – единственный человек, который сможет доставить ему хоть какое-то утешение. Но она лишь отшатнулась от него и выпростала руки вперед так, словно пыталась защититься от неминуемого удара. Мужчина моментально похолодел. Сомнений быть не могло: кто-то уже поднимал на нее руку.
Глава 8
Селеста прекрасно понимала, что будет дальше, но не смогла вовремя остановиться. Они зашли слишком далеко. Довольно долго она чувствовала себя в безопасности. По правде говоря, еще ни с одним мужчиной она не испытывала такого спокойствия и комфорта. Тем не менее сейчас она переступила какую-то невидимую черту. Селеста поняла это по лицу Рахима, искаженному болью и страданием.
Селеста знала, что будет дальше. Она прекрасно помнила, что случается, когда совершает подобное.
Селеста ждала удара. Секунды тянулись как часы. Она не представляла, чего ей следовало ожидать, но верила, что выдержит все. Она, конечно, не сможет избежать удара. Рахим был очень сильным мужчиной, возможно, она рухнет как подкошенная прямо на траву у его ног. Главное – не позволить своему телу расслабиться, иначе боль станет невыносимой.
– Селеста, – едва слышно прошелестел Рахим.
Ей вдруг стало так страшно, что захотелось плакать. Она решительно помешалась, потому что Рахим привлекал ее даже сейчас.
– Как ты думаешь, что произойдет дальше?
– Пожалуйста. – Она силилась стоять прямо и придать голосу уверенности. – Только не при девочке. Я не хочу, чтобы она это видела.
Затем Селеста закрыла глаза, ожидая, что за этим последует удар.
Ничего не происходило минуту, другую.
Затем она услышала голос Рахима, но он говорил не с ней. Он переговаривался с кем-то на арабском языке. Селесте не нужно было знать язык, чтобы понять: он в очередной раз отдавал кому-то приказания.
Затем снова стало тихо.
Лицо Селесты овевал приятный ветерок. Она все так же держала глаза закрытыми. В темноте она всегда обретала спокойствие.
Она услышала звук приближающихся шагов, затем шум удаляющейся коляски, в которой дремала Лейла. У Селесты засосало под ложечкой. Рахим отсылал ребенка с няней, как она и просила. Это значит…
Селеста вздрогнула, когда Рахим протянул к ней руку. По опыту Селеста знала, что это лишь сильнее разозлит ее оппонента. Ее глаза распахнулись, столкнулись с его горящим взглядом. Она еще сильнее задрожала.
– Прости меня… – Она ничего не могла поделать с предательской дрожью, сотрясавшей все тело. Я не хотела…
Рахим лишь молча изучал ее лицо.
– Селеста. – Когда он наконец-то заговорил, его голос был мягким и вкрадчивым. – Кто бил тебя?
У Селесты закружилась голова. Все происходило вовсе не так, как она себе представляла. Она не должна была этого допустить. Не должна была дрожать. Он все увидел, все заметил.
Дальше Селеста не понимала, что делает. Она просто чувствовала, что, если бросится ему навстречу, Рахим обязательно ее примет. Так и случилось.
Рахим заключил Селесту в горячие объятия. Она не хотела говорить о прошлом. Это было бы катастрофой сродни той, которая произошла, когда был открыт ящик Пандоры.
Притягательное тепло его тела проникло под одежду, еще глубже.
– Что ты делаешь? – Его голос оставался таким же теплым, как и объятия.
Теперь Селеста чувствовала его желание. Все его тело обратилось в один оголенный нерв. То, что Рахим хотел ее, стало для нее сладостным открытием. Его тело было таким горячим, словно он мучился с высокой температурой, но, когда Селеста посмотрела ему в глаза, они сияли.
Скорее всего, именно Селеста была в бреду. Но она отбросила эти мысли в сторону. Не стоило думать о тех открытиях, которые они оба совершили этим утром. Она не могла предвидеть свое будущее, так что не стоило тревожиться об этом. Сейчас она могла изменить лишь свое настоящее. Нужно было отвлечь Рахима старым как мир способом, прежде чем они подойдут к точке невозврата. Прежде чем он увидит, кто она на самом деле, и ужаснется так, как это случалось со всеми другими.
Селеста прижалась к мужу, обвила руками шею, бросила на него томный взгляд из-под ресниц. Ее губы начало покалывать, когда его рот оказался близко.
– Селеста… – Рахим старался говорить строго, но его руки беспокойно двигались на ее бедрах. Он и не пытался оттолкнуть ее от себя. Ощущения переполнили ее, когда она почувствовала его эрекцию.
Селеста была взбудоражена так, словно перед ней сейчас стоял вовсе не тот человек, от которого она пыталась сбежать в Нью-Йорке. На лице Рахима мелькнул истинный ужас, когда он подумал, что кто-то бил ее.
Рахим хотел ее. Несмотря на то что ему почти удалось заглянуть за завесу тайны о ней, он все еще хотел ее.
Рахим был не похож ни на одного мужчину, которого Селеста знала прежде. Весь жар ее тела сосредоточился внизу живота и кружил ей голову. Она чувствовала себя опьяненной, изголодавшейся…
Селеста еще глубже вжалась в Рахима, встала на цыпочки и поцеловала его.
Мир вокруг взорвался.
Его рот – чудесная западня, поцелуй обернулся чистым безумием. Рахим завладел ею с первой же секунды. Его пальцы зарылись в густые волосы у нее на затылке, другой рукой он недвусмысленно притянул ее бедра.
Селеста наслаждалась каждой секундой происходящего. Рахим целовал ее до тех пор, пока она не задрожала всем телом. Она ощущала желание так остро, что это почти причиняло ей боль.
Селесте было недостаточно их близости. Недостаточно его поцелуев. Ей было не важно, дышит ли она все еще, есть ли земля под ее ногами. Рахим подхватил ее на руки, но единственное, о чем она могла думать, – еще один поцелуй, еще более глубокий, жаркий и страстный.
Своими длинными ногами Селеста обхватила бедра Рахима и застонала.
До встречи с Рахимом она не терпела чужих прикосновений. Каково же было ее удивление, когда она поняла, что эта неконтролируемая реакция не распространяется на Рахима. Наоборот – теперь ей было недостаточно его ласк.
Селеста бы умерла от смущения, если бы он узнал это. Рахим не должен был уличить ее в неопытности. Селеста поняла, как сильно кружилась голова, только когда почувствовала опору. Рахим усадил ее на стол и наслаждался ее смущением, как изысканным блюдом.
