– Граф Монтекристо.
Вряд ли Антар имел основания называть эту книгу "своей любимой"; когда так говорят, предполагается, что есть и другие, нелюбимые. А между тем, она была чуть ли не единственной, которую он прочел от корки до корки.
– Вот-вот. Помнишь, как он, в конце концов, все-таки сумел сбежать из крепости? Воспользовался смертью другого такого же бедолаги. Своего друга, между прочим…
Он еще что-то говорил в том же духе, но я почти не слушала его. Восторг первых мгновений прошел, меня снова начали терзать всяческие сомнения и страхи.
– Знаешь что, Антар, – задумчиво произнесла я, когда он смолк, решив, по-видимому, что убедил меня. – Знаешь что… Конечно, теперь мне деваться некуда, придется плыть с тобой. Но я с места не сдвинусь, пока не буду уверена, что с моими родными все в порядке. Иначе мне… Иначе я буду все время думать – а вдруг Королева Мэй каким-то образом узнала, что я жива, и сожрала их? Нет, ни за что! Не хочу, чтобы они расплачивались за меня. А тебя разве это не беспокоит? Вот что. По-моему, нужно задержаться еще хотя бы на сутки.
Я думала, он начнет спорить, и снова не угадала. После длительного молчания – я уж было решила, что он, как обычно, пропустил мои слова мимо ушей – Антар медленно заговорил:
– По правде говоря, я и сам об этом подумывал. Неизвестно, что нас там ожидает, на этом острове. Нужно некоторые вещички прихватить. Теплую одежду. И еду. У меня в пещере, где лодка стоит, кое-что припрятано, но мало… Вот только как?
– Что – как?
– Как пробраться в дом, чтобы никто этого не заметил? Ведь вся соль в том, чтобы нас считали погибшими. Все, в том числе и родные, иначе эти чертовы пауки, чтоб им провалиться, начнут рыться у них в головах и, конечно, докопаются до истины. Вот тогда нашим уж точно несдобровать…
– Не ругайся, Антар.
– Ненавижу этих мерзких тварей! Ненавижу! – он сказал это с такой страстью, что я удивилась.
За что? За что он-то их ненавидит?
Казалось бы, скорее я должна испытывать подобные чувства. Но нет. Несмотря на все, что со мной произошло, ненависти к ним в моем сердце не было.
Грусть, сожаление, даже обида – хотя какой смысл обижаться на тех, кто не ведает, что творит? – но не ненависть. Я по-прежнему не сомневалась, что Пауки не желали нам зла; напротив, совершенно искренне хотели как лучше. И в целом у них все так и получалось.
Просто были некоторые мелочи, которых они не понимали и поэтому не учитывали. К примеру, что девушке небезразлично, за кого выходить замуж.
Может, у них самих дело обстоит совсем наоборот? Может, паучихе все равно, кто отец ее паучат? Не знаю.
Но Королева Мэй "подарила" меня чернокожему дикарю вовсе не потому, что хотела причинить зло ему или мне, в этом я почему-то была уверена.
– Может, тебе имеет смысл попробовать пробраться домой ночью? – сказала я, возвращаясь к нашему разговору.
– Да, наверно. Хотя вообще-то есть один человечек, который может мне помочь. И знаешь, кто это?
Я покачала головой.
– Инес. Да, да, не удивляйся. Она умеет делать так, что пауки не в состоянии "услышать", о чем она на самом деле думает. Но удастся мне ее перехватить, нет? И сумеет ли она принести то, что нам нужно, и так, чтобы никто ничего не заметил? Хотя сейчас, может, и сумеет. Внизу, я думаю, ужасная суматоха… Ладно. Пошли в мою пещеру, – он встал, взял меня за руку и повел за собой вглубь горы, продолжая негромко говорить. Там есть кое-какая одежда и можно будет даже огонь развести. Сейчас посидим, отдохнем, а ближе к ночи я схожу домой. Принесу вещи и послушаю, что говорят. Да, и вот еще что. Без меня сиди тут тихо и не вздумай соваться на вершину Веревки, как бы тебя там не увидели.
– Что я, сама не понимаю?
– Надеюсь, что понимаешь. Я потом покажу тебе одно место, откуда тоже неплохо виден город, но зато тебя там никто не разглядит. Просто небольшая щель в скале. Кстати, нужно будет непременно захватить с собой "очки"…
– Бинокль, – поправила его я.
– Что?
– Эта штука называется бинокль, я вспомнила.
– Да? А, ну ладно. Вот, пришли.
– 7
Завернувшись в куртку Антара, я лежала на дне каноэ, куда он постелил плотный кусок паучьего шелка.
От костра остались лишь еле тлеющие, подернутые пеплом угольки, но тепло ощущалось даже сейчас. Пещера оказалась маленькой и имела два выхода. Один – вглубь горы, именно этим путем мы пришли; другой открывался на песчаный берег и дальше в море. Сейчас этот выход был задвинут большим камнем.
Антар расколол пару кокосовых орехов, мы перекусили. Потом вздремнули немного, а потом он ушел. Теперь я лежала, дожидаясь его и прислушиваясь к каждому шороху.
Как он сказал?
Неизвестно, что нас там ожидает, на этом острове. Действительно. Я понимаю – что бы там ни случилось, в глубине души он счастлив. Его мечта близка к осуществлению. Им владеет исследовательский зуд, ну и, конечно, он хочет спасти меня и не видит для этого другого выхода.
И все же, если отбросить в сторону радости искателя приключений, какие у нас основания думать, будто тот далекий остров – в самом деле выход?
Там тоже могут оказаться Пауки, и кто знает, какие они? Может, в сто раз хуже наших.
Там могут оказаться дикари, вроде моего "жениха", о котором я не могла вспоминать без содрогания.
А если там нет ни Пауков, ни дикарей, во что верилось с трудом, то там наверняка есть дикие звери.
Да мало ли что нас ждет на этом острове… К примеру, там может вообще не оказаться пресной воды. И что тогда? Медленно умирать от жажды? Отправиться на поиски еще одного острова?
Ох, лучше не думать – все равно, деваться-то некуда.
Как бы то ни было, прежняя жизнь для меня кончена, это ясно.
Не будет больше Встреч "у якоря". Я так и не узнаю, что случилось дальше с героями романа Сары, если она вообще уцелела во время этого ужасного шквала. Может быть, я никогда больше не увижу маму и других своих родных. И книги… Господи, вот чего на том острове наверняка нет. Это просто чудо, что книги сохранились у нас; чудо, которое произошло лишь потому, что мы были потомками людей цивилизованных, которые безо всякого принуждения уединились на этом острове. Поскольку они собирались провести здесь свою жизнь, то захватили с собой то, что было им дорого. В том числе, и книги, которые, видимо, играли в их жизни немалую роль, судя по тому, сколько их уцелело, несмотря на все катаклизмы. Что, интересно, подтолкнуло этих людей к тому, чтобы запереть себя на нашем острове, уйти в добровольное изгнание? Подумать только, весь огромный, прекрасный мир был в их распоряжении, а они взяли и повернулись к нему спиной, спрятались на крошечном, затерянном в океане острове, где, как нетрудно догадаться, жизнь была гораздо более необустроенной и скучной, чем во многих других местах Земли. Впрочем, может быть, мир к тому времени был не так уж и прекрасен, раз они решились на такой шаг. Недаром ведь вскоре разразилась Беда.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
