часа дольше, чем планировалось изначально. Дождались полицию, дали показания, поговорили со следователем, а после поехали восвояси. Даже подписку о невыезде никакую не подписывали, потому что по факту — откровенно ни в чём не виноваты.
Честно говоря, настроение после самоподрыва Несвицкого не изменилось никак.
И более того, заиграло пуще прежнего. На обратном пути мы с альтушками по наводке Морозова даже остановились возле одной мытищинской шаурмянной, ведь если сам граф рекомендует шаурму, то это что-то, да значит.
Увы и ах, сам не приобщился. Мы с Лёхой наелись за столом и были сытыми, да и с собой брать никак не вариант, поскольку самая вкусная шаурма в разогретом виде превращается в непонятное хрючево с горячими огурцами.
Но девки вроде как остались в восторге. Набегались по лесам, воздухом надышались и теперь уплетали за обе щеки.
— Недурственно, — даже Её Сиятельство заценила.
Поели. Затем Фонвизина быстренько «полечила» меня и устранила из организма весь алкоголь, после чего мы поехали дальше до дома.
И уже где-то на МКАДе мне внезапно позвонил Морозов. Хотя, как сказать, «внезапно»?
— Василий Иванович, — спокойным деловым тоном сказал Герман. — У меня тут Несвицкие были…
Ожидаемо. Как бы я ни надеялся спустить ситуацию на тормозах, это было маловероятно. Стало быть, вот и новая вражина стучится в двери.
— Очень злые, — продолжил Мороз. — Искали тебя.
— Меня? — уточнил я. — Прямо вот меня, по фамилии?
— Да, — ответил Герман. — Тут либо блогерша подгадила, либо следователя прожали; князья всё-таки. Либо и то, и другое.
— Так, — кивнул я. — Ну, допустим.
— Допустим, ага, — хохотнул Мороз. — Что ещё сказать? Заявились господа Несвицкие сразу же с тяжёлой артиллерией, на танках. Раскурочили мне, паскуды, всю парковку…
Ну вот. А я ведь так отчаянно старался её спасти.
— … изволили быковать, — продолжил Герман. — Ту уж не обессудь, но камеры я им сам дал посмотреть. Чтобы поняли всю ситуацию.
— Это правильно.
— Ага. Правильно, но не помогло. Менее злыми они от этого не стали. А даже наоборот.
— Тебя-то не тронули?
— Ах-ха-ха! — заржал Мороз. — Меня попробуй тронь. Я быстренько все свои связи поднял, чтобы их выпроводить. А то не хватало, чтобы они мне площадку разнесли. Мало ли, что у них в башке творится?
— Да чёрт его знает, — согласился я.
— Короче говоря, Скуф, вот так. Я тебя предупредил, — сказал Герман. — Жди, что вот-вот к тебе заявятся.
— Заявятся, значит, поговорим.
— Не будут они с тобой разговаривать, Скуф. Ты лучше…
— Это ты лучше мне скажи, — перебил я Мороза, — когда квадроциклы доставишь? Девки честно выиграли! Хотят кататься! Да я и сам не прочь.
— Ах-ха-хах! Духом не падаешь, да? Завтра по утру жди.
На том наш разговор подошёл к логическому концу.
Что ж…
— Будем воевать, Алексей Михайлович.
— Чего?
— Воевать, говорю, будем!
— А-а-а-а, — протянул друид и мечтательно уставился в окошко. — Дело хорошее. С родителями убитого мальчика?
— «Родителями убитого мальчика»⁈ — я аж чуть фуре в бочину не въехал. — Лёх⁈
— Чего?
— Что за формулировки такие? Ты вообще за кого?
— Так за тебя, Скуф, — Лёха задумался. — Ну да, точно. За тебя.
А вот, кстати, Михеев ведь тоже во всей этой истории фигурировал. Так что не отмажется, повоюем как в старые добрые, плечом к плечу.
Но сперва:
— Алло, Ирин? — отзвонился я сеструхе. — Мне снова помощь Тамерлана требуется. Сможешь? Отлично! Добудьте мне всю информацию по князьям Несвицким. Кто такие, чем занимаются, что в собственности и так далее… Ага… Ага… Ага, до связи.
Отчёт сестры прилетел, как только мы свернули с Кольцевой. Так быстро, что я даже задумался, а этот Тамерлан где-то работает вообще? Как ни попросишь, всегда свободный.
Ну да ладно, хрен с ним. Айтишники вообще люди со странностями.
К отчёту, пропуская всё неинтересное:
Род серьёзный, многочисленный, крепко засевший в Москве. В качестве основного занятия Несвицкие крутились возле военно-промышленной кормушки. И теперь мне стало понятно, почему сынок играл в такие игры; хотел быть как старшие, по всей видимости. А ещё понятно, откуда танки.
Вообще… знаю я таких вот персонажей.
Очень любят военную тематику без риска для жизни. При каждом удобном случае уводят разговор в сторону оружия, техники и истории военных конфликтов. Тусуются на стрельбищах, обращаются друг к другу по званиям… короче… «военные курильщики».
А эти, благодаря близости к минобороны, так и оборзели в края, по всей видимости. Иначе я эту выходку с тяжёлой бронетехникой никак объяснить не могу.
Но!
Не у них одних подвязки в министерстве.
— Владим-Саныч? — я тут же набрал Молчанову. — Здорова! Я тебе чего звоню-то…
— Соскучился? — изволил пошутить министр.
— Нет, не соскучился. Хочу сказать, что у меня тут внезапно образовались тёрки с твоими контрагентами.
— Поподробней, пожалуйста.
— Несвицкие, — назвал я фамилию. — Знаешь таких?
— Конечно, знаю.
— Много полезного делают?
— Ну-у-у-у, — протянул Владим-Саныч, что уже само по себе показатель. — В целом, нормальный род. Патриарх — аристократ старой закалки, всегда с уважением, всегда по этикету. Но если про дела говорить, то в последнее время оборзели…
Оборзели-оборзели! Я прямо вот так и подумал!
— … цены ломят как-то ну совсем не по-свойски.
— Так в чём проблема поменять?
— Вот! — я прямо увидел, как Молчанов улыбнулся. — Это самое интересное. Пытался уже много раз. Открывал конкурс на контракты по некоторым позициям, но вот какая заковыка. Все конкуренты Несвицких в крайний момент как-то вдруг резко сливаются и уходят с торгов.
— Ага.
Ух, какие сволочуги! Вот и повод сломать им лицо нарисовался. Я же патриот своей Империи? Ещё какой патриот! А они её — Империю то бишь — собаки такие, ослабляют искусственно. Ишь! Монополию устроить вздумали! А у нас ведь тут не там! У нас тут с монополистами разговор короткий, так что я, по сути, исполню волю батюшки-царя…
— Ну что хочу сказать, Владим-Саныч? Подыскивай Несвицким замену. Запускай контракты на все их позиции и жди выгодных предложений.
— Понятно, — вздохнул Молчанов. — Что-то затеял?
— Затеял⁈ — от возмущения я аж голос повысил. — Ничего я не затеял, Владим-Саныч, обижаешь. Но князья Несвицкие в ближайшем
