того, расширение и модернизация производства за счет прибыли осуществляется капиталистами только в тех случаях и в тех отраслях производства, когда это расширение и модернизация производства могут принести еще большую прибыль в максимально короткие сроки, независимо от потребностей общества. При этом такое развитие производства чаще всего осуществляется за пределами собственного государства в других странах с дешевой рабочей силой. Парадоксальность существующего понятия прибыли также заключается в том, что до сих пор не определено ее научно обоснованное предназначение. Поэтому размер и использование прибыли осуществляются исходя не из социальной значимости продукта, а из частных интересов ограниченного круга собственников капитала. В тех случаях, когда «прибыль» предназначается только для личного потребления, она должна корректно и обоснованно обозначаться как нажива, размер которой при этом определяется не социальными потребностями, а зависит только от аппетита и совести капиталиста[115]. Если в действительности прибыль с социальных позиций объективно рассматривать в качестве инвестиционного капитала для обеспечения расширенного воспроизводства, т. е. для капитальных вложений в будущую материально-техническую основу жизнедеятельности, то в этом случае она представляет собой виртуальные, но не фантомные финансовые средства, предварительно институционально авансируемые покупателями для капитального строительства. Более того, прибыль, включаемая в цену продукции и оплачиваемая всеми покупателями, предназначенная для формирования инвестиционного капитала, имеет социальный характер и объективно должна поступать в распоряжение общества, а не владельца капитала. Учитывая социальный характер прибыли, ее размер может быть рассчитан, исходя из общественных интересов и стратегии развития экономики страны. В связи с тем, что она имеет виртуальный характер, поэтому в принципе не может использоваться в потреблении как заработная плата, пособия, премии и т. п. Точно так же рассматривать прибыль как ренту на капитал и использовать ее для удовлетворения личных потребностей – это нонсенс.
Однако характер капиталистических отношений и суть монетаристской системы экономики не остаются неизменными и существенно меняются в зависимости от смены технологических эпох в результате достижений научно-технического прогресса и развития производительных сил общества. Вследствие механизации, автоматизации и кибернетизации производства в реальном секторе экономики объективно произошло резкое сокращение численности работающих и, прежде всего, рабочих. Широкое распространение в производственном секторе получили информационные безлюдные технологии. В результате этого появилась огромная масса отраслей сферы услуг (консультационных, юридических, посреднических, транспортных, рекламных, маркетинговых, складирования, хранения, доставки и т. п.), которые только увеличивают стоимость, но не реальные объемы производства продукции, а также отраслей квазидеятельности, позволяющих получать доходы в виде фантомных денежных средств без реального производства за счет спекуляции, мошенничества, ростовщичества, обмана и прочих аморальных методов (валютные, фондовые, сырьевые биржи, тотализаторы, игровые автоматы, казино, лотереи, реклама, СМИ[116] и т. п.). Более того, в результате появления целого ряда посреднических организаций на пути продуктов производства к реализации, на каждом этапе стала извлекаться необоснованная прибыль. В результате этого прибыль стала превышать реальные затраты производителя на несколько порядков. Хотя впервые термин «бизнес» был применен на рубеже XVII–XVIII веков, однако в эпоху так называемой «промышленной революции», а затем в постиндустриальную и информационную эпоху, когда появилась возможность производства большого количества различной продукции без необходимости использования большого количества человеческих ресурсов, широкое распространение получает термин бизнес[117], который означает не столько промышленное предприятие по производству продуктов потребления, но и вообще любое дело, мероприятие, даже однократное действие, которые могут «принести» доход, прибыль (даже одноразовую). Если в эпоху индустриализации рост промышленного производства в реальном секторе экономики происходил за счет ограниченного числа монополий, затем в процессе глобализации мировой экономики переросших в транснациональные монополии, то в постиндустриальную и информационную эпоху увеличивается количество так называемых индивидуальных бизнесменов-предпринимателей, начинается деление представителей мира бизнеса на малых, средних и крупных за пределами реальной экономики в сферах услуг, посреднических операций и квазидеятельности. Последнее не только снижает производительные силы общества и эффективность использования трудовых ресурсов, но и представляет собой антисоциальное и антигуманное явление, которое бессознательно разрушает разумную основу социальной организации жизнедеятельности общества – совместную кооперативную и коллективную когнитивную деятельность, заменяя ее индивидуальным примитивным физическим трудом. Положение усугубляется тем, что появляется огромная прослойка рантье и представителей криминального бизнеса, которые вообще исключены из реальной экономики.
Одновременно в этот период с середины XX в. в мировой финансово-денежной системе произошли серьезные изменения, которые кардинально изменили систему капиталистических экономических отношений: введение в качестве мировой валюты доллара США, создание Международного Валютного Фонда (МВФ), отмена золотого обеспечения доллара, превращение денег в специфический товар и т. д. Произошла вульгаризация почти всех понятий монетаристской экономики, а безнравственность, антигуманный, антисоциальный и аморальный характер взаимоотношений был институционально закреплен почти во всех странах и стал «нормой» жизни. В качестве смысла человеческого существования утвердилась парадигма индивидуального потребительства и накопления богатства (наживы). В связи с тем, что материальные потребности основной части населения развитых стран в основном удовлетворены, акцент в экономике сместился в сторону квазидеятельности, т. е. не результативной деятельности, а такого времяпрепровождения, когда процессы производства продуктов потребления заменены игровыми манипуляциями на основе азартных игр: операциями с акционерным капиталом и другими заменителями денег, финансовыми кредитными операциями, валютными спекуляциями, спекуляциями на сырьевых и торговых биржах и т. п. Наиболее характерно бессмысленное использование показателя прибыли, или дохода, для оценки эффективности финансовой квазидеятельности валютного, фондового рынков, банков и других финансовых институтов. Акции, или «ценные» бумаги, свидетельствуют лишь о доле собственников акционерного «капитала», т. е. являются, по сути, всего лишь справками о якобы паевых взносах финансовых средств в капитальные вложения, но никакой реальной стоимости инвестиций в действительности не отражают в связи с тем, что фактически неизвестно, на что конкретно (на какие объекты и виды строительно-монтажных работ) был истрачен реальный инвестиционный капитал[118]. Поэтому абстрактная стоимость неизвестно чего (неизвестно какого продукта потребления), естественно, не может выступать продуктом обмена в сфере обращения. С этой точки зрения деятельность валютных, фондовых бирж, банковских и других финансовых организаций, основанная на игровом азарте, при торговле валютой, акциями и другими «ценными» бумагами на основе безнравственных методов мошенничества, обмана, спекуляции и ростовщичества – это нонсенс. Валюта, точно так же, как акции и другие «ценные» бумаги, кредитный и ссудный капитал, представляют собой «фантомную» абстрактную стоимость непонятно чего, выраженную в денежной форме, и потому являться товаром и продуктом обмена не могут в принципе[119].
Использование прибыли для капитального строительства материально-технической базы производства продуктов потребления массового спроса было объективным вынужденным процессом, обусловленным достижениями научно-технического прогресса. Однако при этом существенно изменилось не только понятие прибыли и принципы ее формирования, но и изменились представления о торговле, о рынке и в целом о сфере обращения. Торговая деятельность превратилась в коммерческую, которая вместо товарообмена стала преследовать получение прибыли любой ценой
