беру из его рук комм и записываю свой номер.
Заполучив желаемое, Брендан уже не трудился скрывать торжествующую усмешку — как же, рыбка на крючке, киска в коробочке. Однако он лишь пообещал позвонить мне и тактично заметил, что мои друзья меня заждались.
И то правда: с альфа-волком мы трепались, наверное, добрых четверть часа. Поэтому я чуть спешно распрощалась с ним и, подхватив со стойки третий бокал дайкири, пошла обратно к своему столику.
— По-крупному играешь, да, киса? — Наоми картинно нахмурилась и погрозила мне пальцем. — Ну, имею сказать, что вы с этим здоровяком славно смотритесь вместе.
— Кому как, — буркнул Арти, болтая соломинкой в опустевшем бокале. — Маршал пёсик, серьёзно, Реджина?
Я зло сощурилась.
— Какие-то проблемы, братец?
— Никаких, сестричка, — отрезал он, дёрганым движением отодвинув бокал. Ясные голубые глаза коротко сверкнули, на миг становясь такими же пронзительно-жёлтыми, как мои. — Но у Хоты найдутся возражения, уж не сомневайся.
— У Хоты найдутся его бесконечные шалавы, как и прежде! — тут же огрызнулась я, до хруста стиснув пальцы на столешнице. — А возражения пусть засунет себе в зад и хорошенько провернёт. Нет у него никакого права возражать!
Отлично сказано, Реджина. Жаль только, когда дело касается Хоты, слова у тебя частенько расходятся с делом.
— Крэстани, мне кажется, ты забыл сообщить мне пару-тройку важных вещей о своём семействе, — пробормотала Наоми, явно смущённая нашей перепалкой. А заодно и не таким уж давним разговором. — Реджина, мне следует извиниться за?..
— Не глупи, лисонька, — оборвала я. — Твоя правда, в Хоту втрескается только наглухо долбанутая. Лучше скажи — куда, Хаос побери, вы дели Оливера?
— А, хм, он отошёл позвонить, — Наоми нервно взъерошила свои огненно-рыжие волосы, отчего те забавно встопорщились на макушке. — Что-то долго его нет…
— Сейчас поищу.
Не обратив никакого внимания на требовательный оклик Арти, я быстрым шагом направилась к выходу. Надо разыскать Олли, пока тот не успел никуда вляпаться.
16
Как и в прошлые наши встречи, Салливан глазел на меня вызывающе и нагло. Его пылкие чувства ко мне тоже не изменились. Неприязнь, граничащая с ненавистью. Презрение. И с трудом контролируемый страх. Не перед окружным прокурором — кто из местной шпаны вообще боится полицию? — но перед оборотнем, способным перебить ему хребет одним ударом.
Много чести — скалиться на малолетку. Тем более когда есть законные способы испортить ему жизнь. Без всякого физического насилия. Но откуда бы знать простому карманнику, что уголовный кодекс мне нравится больше моих медвежьих когтей?
Сядет он, впрочем, не за карманные кражи. А за торговлю наркотиками, нападения и разбой. Или не сядет — если перестанет строить из себя крутого парня из компании таких же крутых парней.
— Итак, Рэй, — для вида бросил взгляд на его дело, хотя прекрасно помнил имя, — давай начистоту. Мне надоело это дерьмо. Ты и твои дружки три месяца проедаете бюджет Греймора, а я, как сын префекта, должен заботиться о благосостоянии округа.
— Заботиться? В костюме-то за полтора куска? — неприятно скривился Рэй. — На эти деньги можно жить месяц!
— Верно, — согласился я. Правда, не за полтора, а за два с половиной, но всё равно пацан удивительно сведущ в ценах на приличные костюмы. — Но вот в чём дело — я эти деньги заработал, а ты предпочёл связаться с сомнительной компанией. Результат немного предсказуем, Рэй. Я в дорогом костюме и без пяти минут главный прокурор округа. Ты же того гляди сядешь на всю оставшуюся жизнь, а всё из-за собственной тупости и любви к хуёвым песенкам про тюремную романтику. С романтикой в тюрьме, кстати, так себе. Слышал, согласия там не особо спрашивают.
Рэй предсказуемо вызверился. Подскочил на месте, и только из-за того, что был пристегнут наручниками к столу, не попытался наброситься. У подобных гроз всего района анальный секс почему-то больная тема.
— Ты чё, сука, петухом меня считаешь? — зашипел он. Тоже предсказуемо и даже смешно. — Да ты знаешь, чё я сделаю, прокурор?!
— Подай на меня в суд, — посоветовал я, подходя ближе и усаживаясь на край стола. — Могу дать бланк и ручку. Диктовать не буду, извини — мои услуги юриста стоят дорого, у тебя столько нет. Только учти, что с судьей Эмерсоном я играю по выходным в покер, и он должен мне уже кучу денег. А судья Литт спит и видит меня в своей постельке. Была бы в моем вкусе — даже дождалась бы.
— Продажные суки…
— Верно, — снова согласился я. — И раз уж мы выяснили, кто тут крутой парень в дорогом костюме, а кто будет сидеть под шконкой, предлагаю перейти к делу.
Я потянулся за папкой, серой и безликой, ничем не отличающейся от прочих подобных.
— Рэй Салливан, восемнадцать лет, бросил школу в пятнадцать, с тех пор сделал головокружительную карьеру от автомеханика до шестерки в банде Джона Саргина. Штрафы за вождение в нетрезвом виде, хулиганство, нападение, условный срок за хранение наркотиков. Двадцать первого апреля был арестован за вооруженное нападение на ювелирную лавку мистера Стинсона. В качестве улик прокуратуре предоставлена видеозапись с камер на углу Четвертой и Кленового бульвара, на которой четверо мужчин, биометрические данные которых совпадают с данными задержанных, выходят из кара и направляются в сторону лавки. В подходящем под описание каре были обнаружены: три пистолета сорок пятого калибра, три магазина патронов, железный штырь со следами крови, принадлежащей мистеру Стивенсону. А также осколки стекла, аналогичные тому, которое ты и твоя компания разбили в лавке.
— Это не моя машина, — заявил Рэй. — Нет у тебя ничего! Если б было, я б давно мотал срок, а не любовался на твою рожу, меховой ублюдок.
— О, расизм? Грубо, Рэй, очень грубо, — насмешливо пожурил я. — И да, у меня много чего есть. Более чем достаточно, чтобы посадить тебя и твоих дружков, Салливан, на очень долгий срок. Незаконное ношение оружия, нападение, ограбление, причинение тяжких телесных, превышение скорости. И вишенкой на нашем криминальном тортике — оскорбление представителя закона. Прибавим сюда твоё условное и получим… двадцать лет строгого режима. И это в твои-то восемнадцать, Рэй! А в Морнуоте, куда я тебя отправлю, даже летом температура не поднимается выше десяти градусов. Отвратительные перспективы, не правда ли?
Хуже некуда. Рэй изрядно побледнел и мигом растерял все свое бахвальство и наглость. В тюрьму он не хотел. Да и кто хочет?
— Чего вам от меня надо? — бросил он зло, но в голосе мелькнуло нечто, напоминающее надежду.
Прекрасно, рыбка на крючке, не сильно сопротивляется и даже перешла на «вы».
— Информацию.
