Видишь ли, сажать вчерашних школьников вроде тебя мне надоело ещё в колледже, — я протянул ему один из листов. — Расскажи мне то, что я хочу, Рэй. И мы обсудим твой условный срок за неоценимую помощь следствию.
Он внимательно прочёл документ. Медленно, то ли вовсе не въезжая, о чём речь, то ли силясь понять, как оружие, найденное на одном из складов в Нижнем Моэргрине, связано с его условным сроком. Почти свободой, если сравнивать с двадцатью годами в морнуотской тюрьме.
— Я ничего не знаю. А если бы знал…
— …то не сказал бы. Ты даже представить себе не можешь, сколько раз я это слышал. И почти всегда эта фраза — такой лютый пиздёж, что аж стыдно.
— Но я не!..
— Подумай, Салливан: я ведь лучше Саргина. Я хотя бы пытаюсь вытащить тебя из этого дерьма. А чтобы тебе было удобнее вспоминать, посиди тут. Говорят, зелёный цвет расслабляет.
На самом деле, не зелёный цвет, а Лоренц — вампир, менталист и редкостная сволочь, вот уже три года работающий консультантом у местных законников. Мой зверь терпеть не может всю эту клыкастую мертвечину, но вот отрицать пользу, которую они могут принести мне как прокурору, никак нельзя.
Лоренц Тамрит, сын Гаррета Тамрита, обладает редким даром убеждения. Не тем, благодаря которому девчонки снимают трусики и встают в удобную позу. Нет, Лоренц пробуждает в своих подопытных крысках совесть, заставляет их испытывать моральные терзания. Не то чтобы это законно с точки зрения юриспруденции. Но и прямым принуждением не назвать — просто в его присутствии допрашиваемый легко признаётся в содеянном. Охотно выкладывает все подробности своих деяний, зачастую сопровождая это слезами, соплями и просьбами отправить его на самые суровые исправительные работы.
Мне же наш северный божок, именуемый Прядильщиком, щедро отсыпал своей благодати, наделив даром слышать правду. Вкупе с талантами Лоренца это неизменно даёт великолепные результаты.
17
Часы показывали без четверти одиннадцать, когда на пороге моего кабинета показался Лоренц. Бледный, как будто бы уставший, с хитрющей клыкастой ухмылкой на роже. И с папкой в руках.
— Долго ты, — вместо приветствия произнёс я.
Лоренц опустился на стул напротив с видом эдакой утомлённой звезды. Ох уж эти вампиры с их томностью. А ведь ему всего на десять лет больше, чем мне! Дядюшкин дружок Гаррет и отец всей местной вампирятни Александр Тамрит — те ещё невыносимее. В разы.
— Крепкий орешек этот твой Салливан.
Я вопросительно вздернул бровь.
— Что? Знал бы ты, как сложно взывать к совести у тех, у кого даже нет мозгов? Серьезно, в какой-то момент я подумал, что ты подсунул мне ту новую гномью приблуду с человечьим лицом.
— Ты про автоматонов? Нет, они умнее. И красивее.
— Пожалуй, ты прав, — хмыкнул Лоренц. — Если честно, даже жаль этого Рэя. Я тут глянул, что он накарябал. Чудом продрался сквозь каракули, но знаешь что? У пацана феноменальная память. Он запомнил и номер кара, и как выглядел каждый из гостей Саргина, и даже о какой сумме шла речь.
Я махнул рукой, прося отдать папку. Лучше и не скажешь — феноменально. И отличный повод, чтобы подать запрос в столицу… Как тут не сказать Прядильщику спасибо за чутье и ненавязчивые подсказки, в чью сторону смотреть?
Папку, впрочем, наглый вампир почти сразу потянул обратно к себе.
— Не-не, сначала оплата, потом товар.
— Тебе платит управление. Неплохие деньги, между прочим!
— Ну, то управление… И вообще деньги не главное, ты сам знаешь.
Знаю. Вампиров, будь неладна вся их клыкастая братия, хлебом не корми, дай кровушки послаще. А что может быть слаще крови альфы? Вон и бокал уже подставили, да из тех, в который запросто помещается полбутылки вина.
— Ты серьёзно, триста пятьдесят за какого-то гопника?
— Ну я же знаю, кого ты на самом деле хочешь посадить. И всё ещё хочу спросить, не рановато ли тебе замахиваться на самого сенатора? Не то чтобы я сомневался, что ты у нас крутой мальчик…
— Вот и не сомневайся, — буркнул я, доставая из ящика стола серебряный кинжал, который там держу специально для таких случаев. Лоренц, едва глянув на него, тут же скривился, буркнул «изверг» и расстроенно вздохнул. — Нет, даже не думай, ты не всадишь в меня свои клыки.
Лезвие полоснуло по руке, обжигая. Очень больно, охота обратиться да хорошенько нарычать на вампира. В медвежьей шкуре всё легче — переносить неудобства, зализывать раны. Звери вообще лучше людей. Они сильнее, крепче и куда более приспособлены к жизни.
Бокал у меня из-под руки забрали, когда он был наполовину полон.
— Не могу на это смотреть. Лучше бы дал себя укусить, клянусь, я был бы нежен! Скорее всего, тебе бы даже понравилось!
— Ни за что, — я покачал головой, вытер кинжал платком и им же обмотал запястье. Пройдёт к утру. — В моей шее, руке или заднице побывают только зубы моей жены.
— Жены? Миленько. Но что-то не припоминаю за тобой тяги к семейной жизни. Как же образ самого завидного холостяка Моэргрина?
— Не знаю никаких образов, — возразил я. — Я медведь, это в моей крови. Построить берлогу, завести пару-тройку медвежат, газончики, заборчики, ну и вот вся эта пасторальная чушатина с предвыборных плакатов. Ещё в свои двадцать шесть собирался, но увы, не срослось.
Лоренц прищурил светлые глаза, то ли голубые, то ли серые, в свете кабинетных ламп так сразу и не поймешь. Неприятно так, аж захотелось вспомнить молодость и как следует въехать кулаком в самодовольную морду. И вот эту скотину я считаю почти другом?
— Медвежат?.. Странно, мне всегда казалось, что ты по кошечкам. Вы, Маграты, вообще преступно слабы ко всяким хвостатым напастям.
— Сказал тот, кто спит и видит Арти в своей постельке, — мстительно напомнил я, — но увы, мой полосатый братишка исключительно по девочкам.
Равно как и я сам. Враньё это, что все хаоситы повально склонны к бисексуальности. Нет, гомофобией я не страдаю (было бы странно и просто мерзко, учитывая, что воспитан я однополой парой). Но серьёзно, как вообще хоть кого-то могут привлекать мужчины, когда есть девочки? Родись я девчонкой — наверняка играл бы за свою команду.
— Я слышал, твой полосатый братишка теперь ещё и по политике, — заметил Лоренц, лениво потягивая мою кровь из бокала. Уж не знаю, как он не даёт ей свернуться. — Котик Арти всерьёз готовится занять креслице айнэ Кэмерин? Я думал, стать королём Севера хочешь ты.
Не хочу. Не скажу, что не прельщает, но политика —
