Не знаю через сколько времени, около трех я сворачиваю на Нью-Хэмпшир. И сразу же каждое нервное окончание моего тела чувствует, будто бы я уже почти дома, появляется ощущение спокойствия, ясности. Все возвращается на свои места, окруженные невидимой системой безопасности, моей зоной комфорта. Я еду к моему кирпично-красному в колониальном стиле дому и улыбаюсь, когда вижу детей, машущих мне из окна. Я притормаживаю у велосипедов на подъездной дорожке к дому и продвигаюсь по пути в гараж. Выключив машину, я делаю глубокий вдох перед тем, как схватить свою сумку и направиться в дом.
— Вот она, моя девочка! — кричит отец свое стандартное приветствие.
— Привет, папочка, как удается держать оборону? — улыбаюсь я, оказавшись в его объятиях.
— Ну, у нас Гигелс танцевал с Виггелс в гостиной. Не до упада. Броган победил и делает прямо сейчас домашние уроки. А Беннет помогает бабушке на кухне. Чарли ... его речь становится лучше с каждым разом, клянусь. Все потому, что ты замечательная мама. Я так горжусь тобой, — он целует меня в щеку и крепко обнимает. Мне вдруг хочется заплакать, если бы он только знал, что я сделала, это наверняка разобьет ему сердце.
— Спасибо, папочка. Моим детям повезло, что у меня такие замечательные родители, у которых я учусь каждый день, — я беру его за руку, и он ведет меня внутрь. — Ммм ... мам, пахнет вкусно! — Я целую ее в щеку, затем подхожу к Беннетту.
— Что ты делаешь бекон? — спрашиваю я, указывая пальцем.
— Я нэе бекон! Я Бенниит! — он улыбается мне, со своими огромными ямочки на щеках.
— Бен-нет, — говорю я медленно.
— Бен-нинт, — повторяет он.
— Почти получилось, дружище! — я снова целую его.
Броган входит на кухню.
— Привет, мам, можно мне переночевать у Колби в пятницу?
— И тебе привет, приятель! — я постукиваю пальцем по верху бейсболки. — Сними кепку дома. Где твои очки?
— Э, — говорит он, снимая. — Они разбились в пух и прах. Прости, мам, — он опускает глаза, и мое сердце сжимается от боли. Ему всего лишь девять лет, а он выглядит так, словно несет на своих плечах груз всего мира. Слишком много ночей этот парень прокрадывался ко мне, когда я пыталась тихо рыдать в свою подушку. Он всегда растирал мои плечи, похлопывал по спине, говоря, что все будет хорошо. Это делал девятилетний парень?
— Все хорошо, Брог, мы завтра купим тебе новые очки, — я притягиваю его к себе, чтобы обнять и поцеловать его в беспорядочные темно-каштановые волосы.
— Но, мама, — шепчет он, — как мы это сделаем?
— Ну, я думаю, что сделаю сейчас сообщение, — говорю я.
— Ты получила работу! — папа вскидывает руки вверх.
— Да, и с повышением, так что вперед, Счастье, и станцуй нам джигу! — я начинаю смеяться потому, что счастлива от того, что он уже сделал десять маленьких шажков джиги, когда услышал прекрасную новость или просто от волнения о чем-то своем. Все начинают заливаться над ним, пока он крутится вокруг меня. Господи, Боже ж ты мой, как я люблю своего отца!
Я начала называть его «Счастьем», когда я была примерно такого же возраста, как Броган, потому что он всегда просто излучал счастье! Он всегда смеется, поет и танцует. И каждый хотел побыть рядом со «Счастьем» Джека О'Брайена (я клянусь), у меня такое чувство, и оно не покидало меня никогда, что большинство моих парней предпочитали больше общаться с ним, нежели со мной! Он очень проницательный, всегда готов дать хороший совет, и придумывает самые лучшие чертовые аналогии, чтобы все встало на свои места.
Однажды, когда я переживала из-за стервозных вещей, случившихся в моей жизни, я спросила у него, когда мы сгребали листву на подстриженной лужайке:
— Папа ... как, черт побери, ты можешь остаться счастливым все это время?
— Чарли ... у тебя все хорошо, куколка?
— Да, я просто не знаю, как тебе это удается, через всю горечь и все такое! — я развожу руками в полном поражении.
— Пойдем, посидим на крылечке и передохнем, — он машет рукой, и я следую за ним.
— Чарли, — начинает он после минутного сидения в тишине. — Я хочу, чтобы ты представила хороший большой горшок с рагу из говядины. — Папа очень любит свою тушеную говядину! — Давай поговорим о том, из чего сделано это рагу. Ты оттуда вытаскиваешь морковь ... она помогает тебе видеть. Там есть лук ... он доведет тебя до слез. Ты можешь достать оттуда картофель ... он даст тебе комфорт, а также горох ... который даст тебе средства к существованию. Говядина тоже есть в твоем горшочке... в этом твоя сила. Соль и перец ... твой баланс. Все эти ингредиенты начинают работать вместе, чтобы сделать вкус твоего бульона вкусным. Только ты обладаешь контролем над мукой, чтобы сделать этот бульон, богатым и насыщенным. Ты знаешь, главное, как сохранить твой бульон в хорошем состоянии? — он грозит пальцем в воздух.
— В чем главное, папа?
— Не позволяй никому прийти и нассать в твое рагу.
— Папа, — смеюсь я. — Кто же захочет, прийти и нассать в хорошо приготовленное рагу?
— Люди, которые не могут приготовить свое собственное рагу правильно, сладкая, — он хлопает меня по спине.
— Люди действительно так делают? Намеренно, я имею в виду?
— Дорогая ... мир полон безнравственных писунов, — лицо отца стало каким-то суровым, когда он сказал эту фразу, пока мы не начали так смеяться, чуть ли не до колик.
— Ты боишься, что ты можешь получить такое рагу?
— Я получал ... получал! — выдохнул он между смехом.
— Папа, хочешь, я приготовлю тебе рагу из говядины, что у тебя даже слюнки потекут?
— Господи, дорогая, правда? Твоя мать готовит превосходное рагу, но ничто не сравнится с твоим, — шепчет он, хотя мамы не было рядом в тот день.
— Все для моего дорогого старого союзника. Я все-таки немного обеспокоена, — говорю я.
— О чем, милая?
— Ты думаешь, что кто-то писает в мамино рагу? — спрашиваю я, он хлопает меня по колену и дразнит.
— Так расскажите нам о работе, — говорит мама, после того, как наблюдая за папой — «Счастье», исполняющим джигу, закатывает глаза и хихикает, ее обычная реакция надо сказать. Она хватает кастрюльку с картофельным пюре, собираясь нести в столовую, но тут же почти роняет ее.
— Мама, ты в порядке? — я смотрю ей прямо в глаза, пока поддерживаю ее руки с блюдом. Она надолго отводит свой пристальный взгляд в сторону, прежде чем ответить, что всегда дается ей не легко.
