ощутить его язык на мне и узнать, как будет двигаться его член внутри меня, было настолько сильным, что я почувствовала, как между ног разливается жар. Это сделало мою кожу особенно чувствительной, и я покраснела.
Лука очень интриговал, привлекал и смущал.
Он был таким завораживающим, и все, что я хотела сделать, это продолжать смотреть на него, но я заставила себя опустить взгляд на свою тарелку. Подальше от его волчьих глаз и рассекающего щеку шрама, который из-за темной щетины выделялся сильнее. Это делало его греховно великолепным.
Что, черт возьми, со мной такое? Я уставилась на еду. Она больше походила на произведение современного искусства, чем на тарелку с едой. Но я все еще чувствовала свободное падение в бездну неизвестности, где зияла только тьма и эти полупрозрачные глаза, наблюдающие за моим падением. Господи, мне действительно нужно взять себя в руки. Прежде чем я сделаю что-то очень глупое… например, влюблюсь в него.
Я уже вела себя не так, как обычно.
Например, надела на ужин это красное платье. Зачем я так поступила? Хотела, чтобы он видел во мне царственную и утонченную особу, а не какую-то женщину, которую он перекупил у мелкого мошенника? Но как я могла хотеть его, когда он так чертовски ясно дал понять, что ему нужно от меня одно — секс? Когда он не проявлял ни капли привязанности. На самом деле, — если быть по-настоящему честной с собой, — он обращался со мной как с проституткой больше, чем Сальваторе. У Сальваторе все всегда заканчивалось снисходительностью, нежностями, подарками и взглядами, полными обожания.
Взяв нож и вилку, я отрезала кусочек гребешка. Положив на него крошечную капельку соуса из пастернака, сунула в рот. Роскошная закуска таяла на языке и была самой вкусной вещью, которую я когда-либо пробовала. Будь я с кем-то другим, то издала бы протяжное «ммм» в знак признательности, закатила бы глаза и с энтузиазмом прокомментировала, как вкусно, но с ним я походила на каменную статую.
Я украдкой взглянула на него и не увидела никакой признательности за вкусную еду. Казалось, он ел ее так же, как простой кусочек тоста. Будто в ней нет ничего особенного.
Я потянулась за бокалом вина, поднесла его к губам и сделала глоток, и, сама того не осознавая, мои глаза остановились на его шраме. Что-то в нем привлекло меня. С первого момента, как я его увидела, мне захотелось провести пальцами по искаженной линии.
Должно быть, он почувствовал, что я на него смотрю, потому что внезапно повернулся и поймал мой пристальный взгляд. Я быстро отвела глаза на свою тарелку, но было слишком поздно. Я привлекла его внимание.
Его глаза не отрывались от меня, когда я поставила бокал на место и попыталась как можно небрежнее наколоть креветку на вилку и поднести ее ко рту. В смущении я прожевала мякоть и проглотила, но удушающая тишина, заполнившая пространство между нами, заставила меня почувствовать себя так, словно я проглотила камень. Я больше не могла этого выносить. Я прочистила горло.
— У тебя был хороший день? — Отлично, голос у меня не пропал. Он звучал немного натянуто, но достаточно четко и спокойно.
— Прошу, не вступай со мной в светскую беседу, — тихо предупредил он и продолжил есть.
Мои глаза расширились от удивления. Он, в самом деле, намеревался провести весь ужин в полной тишине. Послание не могло быть яснее: по его мнению, ничто из того, что я скажу, не имеет ценности, и разговор со мной лишь наскучит ему.
Что же, у меня тоже было для него послание. Я резко опустила вилку на тарелку, и в тишине раздался громкий звон, но мне было все равно. В этом-то и смысл. Жаль, что тяжелый стул не издал ни звука по ворсистому ковру, когда я отодвинула его назад и поднялась.
— В таком случае, мне нет смысла сидеть здесь, — заявила я дрожащим от эмоций голосом. — Если позже я тебе понадоблюсь, ты знаешь, где меня найти.
Часть меня ожидала, что он будет груб со мной, схватит за руку и дернет вниз, но вместо этого он наблюдал за мной, его прозрачные глаза были совершенно непроницаемы.
Я повернулась, чтобы уйти, и он не остановил меня. Мои колени дрожали в ожидании возмездия.
— Вернись и сядь, — разнесся по комнате его тихий голос.
Я застыла на полушаге. Медленно повернулась к нему лицом. Мои губы слегка приоткрылись, чтобы ответить, но ничего не вышло. В ушах оглушающе гремела кровь. Со смесью гнева и страха, бурлящей в груди, я попробовала снова.
— Зачем? Совершенно ясно, что я не представляю для тебя никакой ценности, кроме секса. Я буду ждать тебя в постели.
На его губах появилась улыбка, но она была короткой и насмешливой.
— Ты занимаешься сексом только в постели?
Все мысли мгновенно вылетели из головы. Я сглотнула и попыталась придумать подходящий ответ, но ничего не нашла.
Лука впился в меня пристальным взглядом и откинулся на спинку стула, уверенность, исходящая от него, была подобна удару под дых, потому что ему снова удалось заставить меня почувствовать себя неуклюжей и наивной. Он взял со стола небольшое устройство и нажал на нем кнопку. Затем потянулся к пряжке ремня и приказал:
— Иди сюда.
Мои глаза широко распахнулись от шока.
— Персонал… — прошептала я в ужасе. — Любой может войти и увидеть нас…
— Я активировал знак «Не беспокоить», — сказал он, небрежно пожав плечами, поднялся на ноги и направился ко мне.
Мое сердце подскочило к горлу, и с губ слетела ложь:
— Сначала мне нужно в ванную.
Он остановился и посмотрел на меня своими непроницаемыми глазами.
— Никакой лжи, Скай. Помнишь?
Я уставилась на него, как олень, попавший в свет фар.
— Прости, — прошептала я.
Он продолжал приближаться, и внезапно, без предупреждения, меня охватил ужас. Глубоко укоренившийся страх удерживал меня на грани побега. Не потому, что я не хотела, чтобы он прикасался ко мне, а потому, что хотела… отчаянно. Я уже знала, что он обладал способностью воскрешать во мне то, о чем я не подозревала, что похоронено внутри меня.
Я пыталась стоять на своем, но мои ноги жили собственной жизнью. Они начали отступать, пока я не уперлась спиной в широкие двойные двери, и больше бежать было некуда.
Глава 17
Скай
https://www.youtube.com/watch?v=rfSN_lJ7cuw
Rod Stewart — When I Need You
Его взгляд не отрывался от меня, и я, как загипнотизированная, смотрела в эти поистине странные и волнующие глаза. Я дрожала, и мое
