расположил толстую головку твердого, как камень, члена у моего входа и вонзился одним яростным толчком.
Я зашипела.
Он был таким большим, что на секунду мне показалось, будто меня разорвало на части. Затем я откинула голову назад, наслаждаясь незнакомым растягивающим ощущением. Он подумал, что причинил мне боль, и замер, но он не знал, что я приветствовала сладость этой боли. Хотела, чтобы все было именно так. Как у животных. Дико и без извинений. Без всякого притворства.
Пригвожденная к двери, я прижалась к нему бедрами, а влажный, набухший бутон клитора отчаянно терся о его кожу.
— Не останавливайся, — настаивала я, не в силах больше выносить эту пытку.
— Умоляй об этом, — прорычал он.
— Трахни меня, Лука. Умоляю, трахни меня, — прорычала я в ответ.
Я потеряла контроль. Не заботилась ни о чем другом, кроме необходимости чувствовать восхитительное трение, когда он двигался внутри меня. Я хотела дотянуться до его задницы, чтобы притянуть еще глубже в себя, и я боролась, но его тело походило на гранит. Я не могла сдвинуть его ни на дюйм. Отчего не сдержала крик разочарования.
— Пожалуйста, Лука, пожалуйста, — взмолилась я, почти обезумев от желания.
Он пристально смотрел в мои полные отчаяния глаза. В его взгляде смешались суровая похоть и удовлетворение. Затем он освободил мои руки. Не раздумывая, я запустила пальцы в его волосы и сильно дернула, пытаясь притянуть к себе. Казалось, он этого не почувствовал.
Широкие ладони обхватили мои бедра. Затем он присел еще немного, и, наконец, дал то, что я хотела. Врезался в меня. Жестко. Одним толчком задел то место внутри меня, которого никто никогда не достигал, и удовольствие, которого я раньше не испытывала, начало лучиться наружу. Я как никогда была переполнена до отказа. Даже боль от толщины члена была несущественной, когда я упивалась экстазом от его буйной одержимости.
Когда он уткнулся лицом в изгиб моей шеи, я вонзила зубы ему в плечо. Он не дрогнул. Его пальцы впились в мою задницу, и я прижалась пахом к его паху. Это было потрясающе. Подхватив меня сзади и оторвав мои ноги от пола, Лука заставил меня обвить руки вокруг его шеи, а ноги вокруг его талии.
Он трахал меня безжалостно, бесконтрольно. Комната наполнилась звуками шлепающей плоти и животными стонами. Трение его плоти о мои стенки и жар, охвативший от кончиков пальцев ног до макушки, перевернули мой мир. Я прижалась к его телу, почувствовав, как моя душа отлетает от тела.
— Вау, — выдохнула я.
Я не хотела, чтобы это заканчивалось. Не хотела выходить из этого состояния, когда было совершенно ясно, что я перешла на другой уровень. Он прижал меня к двери и начал толкаться в расслабленном ритме.
Меня совершенно устраивал этот новый темп. Изнуряющий, но в то же время заставляющий продлить это как можно дольше. Он не торопился, и это было восхитительно. Я почувствовала, что парю на краю пропасти.
— Я сейчас кончу, — выдавила я.
Лука сразу же ускорил темп до безумной скорости. Мои крики разносились по комнате, пока он снова и снова врезался в меня. Я насаживалась на него, желая грубости. Мы оба сошли с ума, и моя киска страдала из-за этого. От силы его траха, внутри у меня, наверное, все будет в синяках.
А потом я кончила. Сильнее и интенсивнее, чем когда-либо за всю жизнь.
Слезы жгли глаза и катились по лицу, но мне было плевать. Я закричала ему в плечо, когда оргазм взял верх. Я не узнавала себя, так как маску сдержанности, которую я обещала удержать, сорвали с меня. В этот безумный момент я почувствовала внутри взрыв его горячего семени, и была окончательно уничтожена.
Я начала вколачиваться бедрами в его бедра, отчаянно пытаясь выжать каждую оставшуюся каплю удовольствия. Будто ничто другое не имело значения. Все, о чем я могла думать, — это как продлить оргазм, нуждаясь в том, чтобы душа продолжила подниматься до точки невозврата.
Меня больно шлепнули по заднице, и резкий удар вызвал еще один всплеск ощущений. Я дрожала, держась за него, не желая расставаться. Не желая смотреть в лицо тому, что он сделал со мной.
Секс с Сальваторе был отвратительным, и даже до него не был ничем особенным. Мне приходилось довольствоваться тем, что было. Честно говоря, я получала больше удовольствия от своего вибратора, чем от любого мужчины, с которым была.
Теперь я понимала, из-за чего весь сыр-бор.
Никогда бы не подумала, что так может быть. Что нечто такое удивительное, вообще могло существовать. Я продолжала толкаться в него бедрами, пока тело больше не могло совершать никаких движений, но не перестала дрожать. Невозможно, чтобы он был так же разрушен, как и я, но мы словно слились в одно убийственно пресыщенное существо.
Потом я почувствовала, что он начал отстраняться, и вцепилась в него. Прежде чем он смог отбросить меня от себя, как собаку, я его отпустила, расцепив ноги. Но я не могла стоять. Колени были как желе. Все силы покинули тело. И я медленно начала оседать.
Он отступил от меня.
Я рухнула на пол и безвольно прислонилась к двери. Я чувствовала себя незащищенной и уязвимой, одураченной и истерзанной, но вызывающе посмотрела на него. К черту его. Я отказывалась испытывать стыд.
Бесстрастно уставившись на меня сверху, Лука заправил член обратно в брюки и застегнул молнию.
Затем открыл дверь, к которой я сейчас прислонялась, и вышел. Я ничего не могла, кроме как слушать стук каблуков его начищенных ботинок, пока его шаги не стихли вдали.
Я уронила голову на руки. Как могло случиться, что лучший секс, который у меня, вероятно, когда-либо будет, случился с мужчиной, которого я, без сомнения, возненавижу.
Хотелось бы мне никогда больше его не видеть, но я прекрасно понимала, что мое тело уже отсчитывало секунды до следующего раза.
Глава 18
Лука
Я хотел остаться с ней. И держать в объятьях.
Поразительная потребность пронзила мою грудь.
Поэтому я заставил себя уйти. Теперь я стоял посреди кабинета, почти в оцепенении уставившись в окно. Дыхание все еще не выровнялось, сердце бешено колотилось, а тело дрожало от жара и посткоитального удовольствия. Что, черт возьми, только что произошло?
За свою жизнь я перетрахал столько женщин, все они были такие же красивые, а некоторые даже красивее ее, но секс ни с одной из них даже отдаленно не напомнил тот, что только что был у нас. Черт возьми, я выстрелил, как сжатая пружина.
