Абигайль села, и ее кандалы загремели в тишине. Суд продолжил слушать показания свидетелей. Все обвинения были совершенно безосновательны, но судьи верили каждому слову.
Наконец Абигайль не выдержала и опять вскочила. Ее глаза сверкали.
— Глупые девчонки! — крикнула она. — Вы и не представляете, что может сделать настоящая ведьма.
Стена у нее за спиной взорвалась, обломки брызнули во все стороны и градом посыпались на людей. Поднялся гвалт. Все утонуло в облаке пыли. Кандалы со звоном рухнули на пол: Абигайль исчезла. На полу, под грудой камней, лежали девочки.
В зале повисла тягучая, жуткая тишина.
— Невероятно, — пробормотал Сэмюел Сьюэл. — Неужели мы приговорили к смерти столько невинных — и упустили настоящую преступницу?
Губернатор Фипс встал. Лицо у него побелело как мел, руки тряслись.
— Джентльмены, я не могу ответить на этот вопрос. Зато могу сказать определенно: суд прекращает работу!
— Сэр, как вы можете?! После того, что мы сейчас видели… — возмутился Джонатан Корвин.
Губернатор поднял руку.
— А вы, сэр, можете продолжать, погубив столько невинных душ? Вы считаете, истинная ведьма спокойно пойдет на смерть?
— Но они признавали вину…
— Призналась только жалкая горстка. Да и то, откуда нам знать, что дьяволица, которая только что отсюда исчезла, не околдовала их, чтобы отвести от себя подозрения? — устало заметил мистер Бартоломью.
Снова наступила тишина. Молчание нарушил голос Джона Хоторна.
— Вы все знаете меня. Вам известно, с какой серьезностью я отношусь к нашим обязанностям. Полагаю, в данном случае возможны два объяснения: либо это была очередная ведьма, которая намного сильнее своих предшественниц, либо мы погубили множество невинных душ. Если последнее верно — а я думаю, что это так и есть, — Бог осудит нас за наши деяния.
Он помолчал.
— Наш судья — Бог, а значит, история судить, нас не может. Если о том, что тут произошло, узнают люди, это приведет к волнениям и даже беспорядкам. Авторитет закона и самой церкви пошатнется. Многие и так уже сомневаются в нашей правоте. Не будем же увеличивать их ряды. Мы получили несколько признаний, вынесли несколько приговоров и казнили преступниц. Для публики этого достаточно. Пора положить конец судам над ведьмами. — Хоторн подождал, пока стихнет ропот. — Давайте уничтожим все документы по делу Абигайль Катерс. То, что произошло сегодня, должно остаться тайной.
Пыль все еще оседала ему на плечи. Дрожащим голосом Джон сказал клерку:
— Вырвите из протокола страницы, где речь идет об этой женщине. Уничтожьте их. Никто не должен знать о том ужасе, которому мы стали свидетелями.
Молодой человек исполнил приказ. Чиркнув спичкой, он поджег бумагу и бросил ее на пол. Огонь, багровый, точно адское пламя, пожирал листы, превращая их в черный пепел.
Когда все было кончено, Хоторн сел и поежился. Его мутило.
— А как быть с теми, кто все еще находится под стражей? — спросил Сьюэл. — Выпустить их — все равно, что признать свою ошибку.
— Тогда их надо судить. Но делать это будем не мы, — сказал Джон Ричардс. — Мне кажется, их признают невиновными.
Лейтенант-губернатор Уильям Стафтон шепнул:
— Аминь.
Джонатан Деверо отложил магический кристалл и тяжело вздохнул. Сегодня Катерс выиграла. Теперь погубить ее стало еще сложнее, ведь Абигайль еще надо было найти. Конечно, после такого она убралась подальше.
Что ж, скоро Салем опять уснет, вернется к прежней тихой жизни. Вот скука-то.
— Так было всегда, — сказала Саша, когда ковен возвратился из прошлого в реальный мир.
Она, Филипп и Холли сидели в гостиной. Остальных Роуз отправила готовить обед на всю компанию.
— Деверо всегда и везде преследуют Каоров, а с тех пор, как твои предки сменили фамилию, — и Катерсов.
Холли грустно кивнула.
— Шесть веков назад Изабо де Каор насильно выдали замуж за Жана де Деверо, а затем она помогла своим родным истребить его семью. В страшном пожаре погибла Изабо. Все считали, что эта участь постигла и Жана.
— Но он выжил, — произнес Филипп. — Она поклялась его убить и не сумела. А может, пощадила. Теперь их души связаны. Мне кажется, так будет, пока она не исполнит клятву и не убьет его. А ковен Деверо все так же будет охотиться на ведьм из рода Катерс.
— Убьет его? — переспросила Холли. — Но как? Ведь они — духи?
— Думаю, ты знаешь ответ, — осторожно заметила Саша, погладив девушку по плечу. — Изабо вселяется в тебя, а Жан обитает в теле… моего сына.
— Жеро, — Холли содрогнулась.
Она взглянула на руку Саши. Как все-таки хорошо, что эта женщина рядом. Конечно, Саша не могла заменить ей родную мать, но Холли так нуждалась в заботе.
«Она — мать Жеро, — напомнила себе девушка. — И как она может говорить обо всем этом с таким спокойствием?»
— Мы что-нибудь придумаем, — твердо сказала Саша. — Я верю. Не может быть, чтобы ты убила моего сына.
— Или чтобы ваш сын убил меня. Ведь Изабо мечтает о свободе, а вот Жан — о мести, — напомнила Холли.
— Он безумно любит ее. Изабо и Жан были страстными людьми. — Саша поморщилась. — Это и нравилось мне в Майкле. Его страсть к жизни. — Она сжала руку Холли. — Знаешь, давай не будем отвлекаться. Надо спасти Николь и Жеро. Он еще говорит с тобой, значит, он жив.
Саша запнулась. Холли взяла ее за руки и посмотрела в глаза.
— Ради блага ковена мне приходилось идти против своих желаний. У меня сильная воля, как у Изабо. Я найду его, Саша, но не причиню ему вреда.
Женщина закрыла глаза и глубоко вздохнула.
— Когда Майкл меня выгнал, я так волновалась за своих мальчиков. Все время думала о них. Поэтому и пришла в Материнский ковен. Там я могла выучить заклинания, чтобы защитить сыновей. А потом я познакомилась по Интернету с Кари. Она рассказывала мне о своем парне, Колдуне.
Холли покраснела. Ей стало неловко. У Жеро и Кари больше года был роман, пока она не появилась на горизонте. Стоило вспомнить об этом, как все противоречия опять всколыхнулись в душе.
— Уверена, Майкл сказал им, что я их бросила, — продолжала Саша.
Холли сглотнула. Майкл Деверо и в самом деле сказал сыновьям, что мать оставила их на произвол судьбы. Илай притворялся, что ему все равно, а Жеро очень страдал. Единственный из Деверо, чье сердце не закрылось для добра, он сильнее всех переживал отсутствие Саши. Он верил: если бы мать его не бросила, он не совершил бы столько злых и черных дел.
«Жеро не злой, — подумала Холли, и тут же поняла, что совсем в этом не уверена. — С другой стороны, я тоже запятнала себя, впустила в сердце тьму, чтобы спасти ковен. Мне нельзя быть с тем, кто добр и чист сердцем. Я погублю его».
