называл его папой и появился в родном городе моего незаконного супруга, будучи младенцем, глава семьи, его отец, по-прежнему меня игнорировал, а в лучшем случае, если уж случалось пересекаться, обращался со мной как с коллегой. Все остальные члены семьи – давно приняли нас: и бабушка, и брат, и тети-дяди, и двоюродные.
Милый знал мои обиды в первом браке: посещал детские утренники в школе у дочери и детском саду у сына, таскался с нами по врачам, делал многое из того, что было для меня важно, то чего у меня раньше не было. Мы разговаривали, и я научилась доносить важные для меня вещи. Сейчас я не просто не уверена, что это было обоюдно, но почти не сомневаюсь в обратном. Он умел слушать и слышать. Но делиться и разговаривать – не умел или не хотел. Тем не менее, мне казалось, что мы понимали друг друга.
Оглядываясь назад, я не уверена в том, были ли у него другие женщины – честно, не знаю. У меня никогда не было даже мыслей о ком-то другом. Даже о флирте без последствий. Мне просто это не было нужно. Я очень его любила и думала только о нем. Меня страшно веселило, когда каждый раз, приезжая к нам, он начинал с проверки моего телефона: читал мои переписки в телефоне, насколько ему позволяло его знание русского языка. Удивительное дело, но меня это совершенно не злило. Наоборот, даже было лестно: о, ревнует! Интересно, что мне никогда не приходило в голову ничего симметричное в его сторону. Я верила и любила. Мне было хорошо, и я была счастлива.
Если бы не одна история, я бы до сих пор не подвергала сомнениям отсутствие других женщин, даже при том, что ему казалось допустимым проверять и контролировать меня. Общаясь с моими друзьями, милый обратил мое внимание, на подстольную переписку мужа моей подруги и акцентировал меня на том, что тот гуляет. Я этого не видела в упор. А тут, что скажешь? Рыбак рыбака видит издалека, пожалуй, что так.
Контролировали меня не только, проверяя переписки. Пропущенный звонок если не карался расстрелом, поскольку я до сих пор жива, то всегда влек за собой пространное объяснение, почему не взяла трубку, чем занималась, и кто может это подтвердить. Надо мной смеялись – тихо, замолчали все, милый звонит. «Где ты?» «С кем ты?» « Если поедешь на день рождение к своему бывшему однокурснику (ага, из несостоявшихся, но с тех пор прошло пятнадцать лет, он во втором браке и уже имеет троих детей), то между нами все кончено». А я велась на эти манипуляции. Считала, что это такая трогательная любовь с примесью ревности. Но я ж знаю, что ни про кого никогда даже близко не думала, меня это и не цепляло совсем. Разговоры вела о том, как мне важно общение со своими сохранившими школьными и институтскими друзьями. И мы даже в разговорах понимание находили. И снова возвращались к вопросу об общем ребенке.
Память – интересная штука, стараюсь вспомнить, когда все начало ломаться и с чего – не помню. Что было раньше, что позже – тоже кажется не столь принципиальным. Хочется вспоминать только хорошее. Как была счастлива и любила. Но хотела ж разбираться – вперед.
До третьей беременности у меня нашли опухоль и положили в больницу на плановую операцию. Опухоль оказалась доброкачественной. В больницу я ехала на такси. Хоть мероприятие было плановым, он не приехал. Не полостная, а лапароскопия. И провалялась я не как в первый раз, и восстановилась быстро. Но знал же, как это было важно для меня, и не приехал. Ясное дело, проехали.
У нас никогда не было совместного бюджета. Мои деньги были моими деньгами, на которые я содержала себя и своих детей, его деньги – его. Он оплачивал свои поездки к нам, делал покупки для дома, приезжая. Оплачивал наши поездки к нему. У меня не было никаких материальных претензий. Более того, зачастую я давала деньги в долг. По-партнерски, по бизнесу. Потом при дележе свежих поступлений сама же вынимала: это я тебе давала, когда нужно было, это мой процент, остальное честно отдавала. Оказалось, и это было порочной ошибкой. Не стоило этого делать. Даже в истории про совместный бюджет вопрос о том, стоит ли давать своему мужчине в долг, весьма щекотливый. История с квартирой, купленной мной до брака и успешно профуканной по итогам развода, меня ничему не научила.
Случилось так, что его семья вошла в крупный принципиально новый для их бизнеса проект, который они совершенно не тянули. До поры до времени мы отлично справлялись с учетом продаж, приносимых мною им в клювике. Но в какой-то момент продавать стало нечего. Все заработанные деньги были вложены в новый бизнес. На него же был взят несоразмерно относительно имевшихся, заработанных и уже вложенных денег большой кредит. В их мечтах проект должен был выйти на быструю окупаемость, принести прибыль, а потом действующий бизнес планировалось чудесным образом продать за баснословную сумму. Но не буду забегать вперед.
Однажды в магазине мы повстречали одну нашу общую знакомую, которая была немного старше нас, и узнали от нее потрясающую новость. У нее было двое мальчиков – чуть старше моих детей. Муж уговорил ее попробовать сотворить девочку. Но у мироздания потрясающее чувство юмора. Она родила тройню. Мальчиков. Мне было смешно. А любимый мой был в восторге. И даже под впечатлением заявил, что если я наконец-то соглашусь, то не нужно никуда переезжать, мы будем жить, как жили, на две страны, и путешествовать вместе.
Чисто технически это интересное событие совпало с тем, что моему сыну на тот момент уже было пять лет. То есть поросли быльем воспоминания о бессонных ночах и о тяготах первых лет жизни младенцев. Славный сладкий пятилетний мальчик и вполне себе взрослая, очень адекватная старшая одиннадцатилетняя девочка – даже если что-то пойдет не так, теперь я уже смогу справится и вытянуть все сама. Потрясающая логика, честно признаюсь, именно так я и рассуждала. Несмотря на все мои искренние слова про любовь, про счастливы вместе, про нежелание знать про других женщин, про отсутствие совместного бюджета и штампа в паспорте, я решилась на общего ребенка.
Это не было сиюминутным желанием, хотя меня терзали постоянные сомнения. Мне очень хотелось, чтобы у ребенка были его глаза. Я знала, что если что-то будет не так, эти любимые глаза навсегда останутся со мной. Даже
