что второй муж всегда с первым мерился, хотел быть круче для нас, поэтому у меня сомнений не было, что я могу рассчитывать на некую материальную помощь от обоих. Что не может папенька младшего меньше, чем алименты от отца старших переводить – говорю ж, всю эти годы с ним мерился. Облом вышел – было бы чем помериться, померился бы. Но вдруг оказалось нечем.
Я преподавала английский на дому. Уроки либо на сон маленького назначала, либо он при дочери тусовался, а я в соседней комнате. Вышла преподавать для взрослых в языковую школу. Подготовилась и получила второй диплом к своему базовому образованию и международные сертификаты по преподаванию. Это я не к тому, чтобы меня похвалили, а к тому, что занимало мою голову, и каким чудесным образом я умудрилась не сойти с ума.
Преподавание я всегда любила. Взрослым преподавать английский – это ж одно удовольствие, это не школьников к экзаменам готовить. Ты ходишь на уроки и общаешься, готовишься, чтобы интересно было – песни, шутки-прибаутки, ну и вроде в люди вышел, о своих жизненных проблемах забыл – вроде как актер на сцене – пьесу шпаришь, так и преподаватель – в теме урока, а не в собственных тараканах. По факту деньги, которые я на преподавании зарабатывала, я на няню отдавала. Но если бы не уходила на эти уроки – наверное, рехнулась бы.
Милого просила – помоги, ну хоть как-нибудь – не мог. Бросай все, приезжай. Бог с ними с деньгами. С детьми помогать – за няню не платить, пусть у них папа будет, как-нибудь выкрутимся. Ну, дура, ну что сделаешь. Почему-то меня не научили, что такие вещи мужику предлагать – гиблое дело. Но мне правда казалось тогда, что это выход. Очень тяжело было. Вместе все-таки легче выбираться.
А он не хотел быть домохозяином и с детьми помогать. Хотел приехать принцем на белом коне. Засыпать нас цветами и подарками. Чтобы мы ни в чем не нуждались. Рвался к нам, но ничего не получалось. Ну не верю я, что все вранье было. Ну не может так быть, что прошла любовь, завяли помидоры, ботинки жмут и нам не по пути. А как же годами уговаривал на общего ребенка – вот же он – такой сладкий? Много фото и видео снимала. Ему отправляла – он перед родней хвастался – смотрите, какой парень у меня растет. По видео созванивались. В общем, папа по скайпу у нас еще довольно долго существовал в виде двигающейся говорящей картинки на экране.
В какой-то момент хуже всех моему большому мальчику было – он почему-то себя винил в том, что папы маленького нет с нами. Как будто что-то он не то сделал и из-за него все произошло. Справились и с этим. Не быстро, но справились. Пришлось взять курс на сближение старших детей с родным папой. Особенно сына. Он все эти годы был в их жизни, но не очень много. Раз в две недели брал на выходные и раз в год в отпуск. Второго папы было гораздо больше. Но когда это изменилось, пришлось засунуть свою гордость и материнскую ревность в одно интересное место, и всячески поощрять общение и налаживание отношений. Обидно было тогда, конечно, что настал такой момент, что новые кроссовки покупает папа, а не я. Глупости – думаю сейчас. Купил – слава богу. А тогда обидно было, но выбора не было.
У старшей самый поганый возраст был – пубертат, но, во-первых, она меня очень жалела и во всем помогала. Во-вторых, мне настолько самой трудно было, что я большей части ее выкрутасов не замечала. Когда спустя несколько лет, она вдруг мне выдала, что было время, когда думала, что я все ей назло делаю, понять не могла, о чем речь вообще – мы ж так хорошо ладили всегда. В общем, очень интересно устроена человеческая психика. Во что веришь, то и есть.
Тот год мы пережили, а дальше легче стало. Маленький в детский сад пошел. Понятно, что первый год в детском саду – тот еще челендж, но все равно легче. Потихоньку стал бизнес восстанавливаться. Появились какие-то деньги. Появилось какое-то время. Пришло понимание того, что папа наш к нам не рвется. Хоть на два года сына он мне огромный букет роз в интернете заказал, сам так ни разу и не приехал. Долг тоже не вернул. Только не смейтесь, даже тогда я все еще верила, что это не конец. Умом понимала, что уже нет ничего и надеяться не на что, а сердцем верила, наивная чукотская девочка.
Прошло почти два года с тех пор, как мы виделись последний раз. Он к нам так и не приехал. Мне приехать не разрешал. Общие знакомые меня жалели. Одна набралась смелости и рассказала, что тот живет с другой женщиной. Боялась, не знала, стоит мне говорить или нет. Все ж понимали, что сын растет, я вроде умная баба, но такая дура. Знакомую я поблагодарила, а сама была в шоке.
Белугой выла от открывшейся правды. Мой старинный друг, глядя на меня, сказал: не знаю, смеяться над тобой или обнять и плакать. Ты же взрослая женщина, два года мужика нет, а ты думаешь, что он по тебе там сохнет и мечтает приехать. Понимаю всю абсурдность этих мыслей, но я правда так думала. Мне нравилось так думать. Иначе бы у меня крыша поехала. А как без нее, родимой, да с тремя детьми?
Милый и тогда не набрался смелости правду в глаза сказать: разговаривали по телефону, врал опять, призывал свидетелей, чтобы подтвердили, что женщина, живущая с ним – просто друг, ну и прочую подобную чушь нес.
Я ж общалась с женой его папы и женой брата. Пока в лоб ничего не спрашивала, никто ничего не рассказывал, а как спросила – мне сразу воз и маленькую тележку выкатили интересных подробностей. А мужчины ж за женщинами не успевают – пока бабам молчать велено было, они уже радостно рассказали все, что мечтали растрепать так долго.
По факту я уже почти два года жила одна с тремя детьми, но принять это нужно было именно сейчас. Для этого понадобилось еще время и силы. Иллюзии о том, что все еще вернется, что не все потеряно, упрямо возвращались.
То, что та женщина появилась во время моей беременности, было очевидно, но по-прежнему не укладывалось в голову. Тем более, что папенька
