наш, привыкший уже давно к вранью, не собирался помогать мне расстаться с моими иллюзиями. Ему еще больше времени понадобилось, чем мне, чтобы все похоронить, для того, чтобы жениться на ней. Своего ребенка они смогли родить только, когда нашему сыну исполнилось семь.
За эти годы помощи нам никакой не было. Периодически у меня случались помутнения: малыш рос, спрашивал про папу – пусть хоть номинальный, хоть на экране компьютера или телефона, но будет.
Я смогла их познакомить, когда малышу было пять лет. Не знаю, правильно ли сделала – мы встретились в путешествии. Специально организовала встречу. Подружки мои ставки делали – приедет или нет. Приехал. Детям даже по машинке не привез. Переспали. Я была в шоке: и вот по этому я сохла все эти годы?
Через год мы еще раз встречались. Я все еще надеялась тогда – уже не про себя, а про сына – пусть хоть в космосе, но отец будет. Вот, бывает Дед Мороз, а бывает папа-космонавт. Он всегда в космосе – а раз в год прилетает с орбиты с подарками. Всяко ж лучше, чем ничего?
Приехал он тогда к нам в гостиницу день на третий. Нас все знали, спрашивали – где папенька, когда приедет, а мне и сказать нечего. Изначально в аэропорту встречать собирался. Не приехал. Извини, ничего не получается, но я вот-вот разрулю сложности и сразу же примчусь – эти истории я до этого годами слушала. Рассказал очередную байку про больную бабушку, как говорит моя подруга – ничего нового.
Приехал, как ни в чем не бывало: как будто мы все это время продолжали жить, как раньше, на две страны. И такое умиление – вы ж мои родные, пойдемте туда, пойдемте сюда, семья моя приехала, счастье-то какое. Дети радостные, как будто и не было всех этих лет, рассказывают новости свои. Дочь щебечет про поступление в университет и планы о будущем образовании (а он ей когда-то обещал учебу в одном из лучших заведений Европы, ну мало ли кто кому чего обещал). Старший сын сначала дулся, столько лет не было, а потом растаял – на рыбалку собирается, как в детстве, с ним вдвоем по утренней зорьке. Вечером детей положили, предлагаю: давай сядем, поговорим. Устал с дороги. Пойду в номер, душ приму и приду. Не пришел. Уснул, устал же с дороги, ясно сказано. Утром приходит, как ни в чем не бывало и давай заново в семью играть. Ну а что, это ж моя любимая игра была, всем всегда нравилось.
Вечером история повторяется. Детей положили – давай поговорим. Конечно, только я внизу в лобби сигареты с зажигалкой забыл, сейчас заберу и вернусь, посидим на балконе. Ну, понятно, дело житейское, устал в дороге – это ж на лифте надо ехать, чай не ближний свет. Не пришел.
А утром снова – как ни в чем не бывало. Ладно, значит, играем. Протусили мы целый день с детьми, не помню уже что, с парашютом прыгали или на рыбалку ездили, все честь по чести. А вечером поужинали, но тут уж я решила, резать, как говорится, не дожидаясь перетонита. Со мной подруга была со своими детьми на всякий случай. Я ее заранее предупредила, что вечером беру машину и еду к коллеге-подруге на чай на другой конец города. Не интересно же так играть бесконечно, когда в игре все время один и тот же водит.
Бывший в казаки-разбойники играть любил, но только будучи разбойником, а вот казаком, как выяснилось, – не уважал. Поэтому на следующий день собрал вещички и выписался из гостиницы, уехал к себе – наигрался. Как выяснилось, пока он в семью с нами играл, жена его беременная была. Не в первый раз уже. Не получалось у них доносить и родить. В этот раз с нашего и божьего благословения получилось – где-то сестренка младшенького подрастает. А пока я забрасывала свою писанину с интервалом в полтора года вторая родилась. Так что теперь две уже. А, впрочем, какая разница?
И уж про это я не от общих знакомых узнала. Как только я попрощалась со своими иллюзиями окончательно и бесповоротно, жить стало гораздо проще. Если кто-то иногда захочет поиграть в семью по телефону: ну там катаклизмы какие в мире – как вы там, живы, родненькие мои? Приеду, всех спасу, заберу. Ага, Чип и Дейл, конечно, спешат на помощь, но, естественно, в своих фантазиях – это ж сказки, а в настоящей жизни долги прощены, все забыто.
Это я сейчас так весело и бодренько про все это байки травить могу. Пока пришла к тому, чтобы тотализатор в девчачьем чатике делать – приедет наш папенька или нет на встречу с родненькими, слез немало пролила.
Понимала, что есть мирозданию за что меня наказывать. Что все это действительно заслужила – отца своих старших детей я оставила. Больно человеку сделала. Он же меня любил, по-своему, конечно, но любил. Самое то, конечно, в ноги было броситься – прости меня, дуру грешную, жили мы с тобой не тужили, бес попутал, принимай обратно. Но нет, картина возвращение блудной жены даже для таких фантазерок, как я, слишком. Или не слишком? Но сейчас не об этом, в общем, не проходной вариант, как практика показала, но гораздо позже.
В сорок лет жизнь только начинается
К сорока годам я оказалась одна с тремя детьми после двух (ну я так считаю) браков. На это у меня ушло в общей сложности шестнадцать лет. Тогда меня очень выручала мама – когда-то и она осталась одна с тремя детьми. Но к маминым сорока годам мы с сестрой уже жили сами своей жизнью, а нашей младшей было 12. Осознанный выбор мамы был дальше жить детьми и работой, а потом внуки пойдут. Мне такая перспектива не улыбалась.
Ну и что, что не молода, ну и что, что обжигалась? Так, кажется, в известной рекламе из девяностых говорилось. А, может, и правда, в сорок лет жизнь только начинается? Я понятия не имела, чего я хочу, но абсолютно точно знала, что не хочу, как мама, жить детьми и работой.
Будучи в браках, я как-то интуитивно почувствовала, что-то ушло из моей жизни. Каким-то удивительным образом, занимаясь детьми и работой, я потеряла себя. Не окончательно и бесповоротно, нет.
Читать я стала, конечно, меньше (детские книжки, понятное дело не в счет). Фильмов, которые все
